Если я брошу его, то начну тебя ненавидеть за то, что ты лишил меня сбывшейся мечты. Проиграю по двум фронтам.
Отец скрещивает руки на груди и оглядывает меня, словно видит впервые, во взгляде — разочарование напополам с гневом.
— Не ожидал от тебя.
Я задираю подбородок и смотрю ему в глаза.
— Тебе следовало бы.
Я разворачиваюсь и иду к выходу, потому что мне необходимо поскорее оказаться одной. Ком в горле душит меня, слезы катятся по щекам — их немного, но они, как никогда, горькие. Я даже предположить не могла, что самый родной мне человек окажется настолько глухим к моим чувствам и мольбам.
Думала, стоит мне подобрать правильные слова — отец обязательно все поймет.
В номер Андрея я не иду — выхожу из отеля к бассейну и забираюсь в тень шезлонга, чтобы дать себе время прийти в себя. В течение нескольких минут смотрю на голубую гладь воды и, смахнув рукавом влажные подтеки с щек, начинаю накидывать план. Первым делом нужно узнать у Андрея, насколько он прилетел, и сегодня же купить билеты, чтобы вернуться с ним в Москву.
Для себя я уже точно решила, что с отцом в Хайфе я не останусь. Он попросил сделать выбор, и я своему буду соответствовать.
37
Андрей
Яна не появляется в номере вот уже час, после чего я решаю сам ей набрать. Как там говорят? Сердце не на месте? Вот сейчас у меня примерно так. Знаю, что разговор с Семеном — квест, который она должна пройти сама без чьей-либо помощи, но, очевидно, отношения то и предполагают: ее проблема становится моей. Ей двадцать четыре, она к людям с открытым забралом и верой, Семену пятьдесят три, и он привык, чтобы мир вращался туда, куда он хочет.
То, что она его дочь, смягчающим обстоятельством не является — я уже выяснил.
Еще сильно беспокоит, что Галич сдуру заставит ее выбирать между нами. Не столько за свою брошенную шкуру трясусь, сколько за Янкино состояние переживаю. Хотя за шкуру тоже волнительно: в первый раз все же женщину к себе подпустил, и сейчас уверен, что в последний. Убей как не хочется такого сценария. И не потому, что я альтруист большой и ратую за мир во всем мире, — эгоист я, и еще какой.
Просто конкретно ее я счастливой видеть хочу во всех смыслах. Был бы уверен, что без Семена в ее жизни наступит тотальный праздник: плюнул бы и перетер. Но не будет так. Пусть отца у меня уже давно нет, а вот мать жива. Видимся не часто, раз в месяц заезжаю часа на два проведать и денег оставить. Жива, здорова, улыбается, и от этого на душе спокойно. Случись с ней что — весь покой насмарку.
