Поэтому, чтобы не было всяких недосказанностей, император лично нас обвенчал — в маленькой церквушке, что стояла в лесу недалеко от этого форта.
О ней я не знала, но знал мой дракон.
Церковь была совсем крошечной, укрытая от людских глаз чащей леса. Каменные стены заросли мхом, окна были узкими, а над старым алтарём мерцал одинокий фонарь с живым огнём.
Церемония проходила вечером, как было принято в этом мире.
Я стояла напротив Бориса, а ныне генерала Торна Равенхольта.
Платья не было — потому я была в военном мундире строгого кроя.
Мой генерал — тоже. Но это не портило церемонию, какая разница в чем мы, главное, что мы месте.
Император читал слова. Голос был низким, уважительным, как будто и сам он понимал, насколько велико то таинство, что происходит сейчас.
— Элеонора, — голос моего генерала был хриплым. — Я даю тебе слово быть рядом. Пока бьётся моё сердце. Защищать тебя так, как защищал бы… империю. Любить так, как умеет только дракон: до конца. Без остатка. Даже если весь мир падёт, я останусь с тобой.
Я едва могла дышать. Руки мои дрожали, и в горле стоял ком, но я ответила:
— Торн… Мой генерал. Я даю тебе слово быть рядом. Не как тыл, а как плечо рядом в бою. Я твоя. В любом времени, в любом… месте.
Император взял наши руки и повязал тонкой чёрно-золотой лентой.
— Пусть этот союз будет крепче железа, — сказал он. — Пусть любовь ваша не знает границ, ни телесных, ни временных. Отныне вы — одно сердце. Один выбор. Один путь.
Когда я прикоснулась губами к щеке мужа, он вдруг резко притянул меня к себе.
По-настоящему. Горячо. С жадностью человека, что потерял меня однажды и обрёл.
— Ты моя, — прошептал он, — и больше я тебя не отпущу.
А я уткнулась лбом в его грудь, стараясь запомнить этот момент навсегда.
Здесь с нами в этот момент единения не было никого постороннего.
А вот когда мы вернулись — праздновал весь форт. Даже раненые не были обделены вниманием, и те, кто мог выходить, сидели на скамейках неподалёку.
Тем более праздновать пришлось не только нашу свадьбу, но и разгромное поражение кочевников.
"
"Вечером крепость будто бы преобразилась. На стенах, в бойницах, на балконах зажгли сотни огней. Их пламя дрожало на ветру.
На главной площади возвели помост. Перед ним выстроились воины — в парадной форме, с перевязями и боевыми знаками. Многие были с повязками, с костылями. Но все держали строй. Стояли гордо. Там, на вершине помоста, под знаменем этого мира, стоял он — мой муж. Мой генерал.
И вот император снова взял слово.
