Кажется, я бежал от кого-то по залитой тьмой улице и молил всех богов, а заодно и местную нейросетку, чтобы не потух факел, мерцавший где-то вдалеке. Сну, конечно, можно было не придавать никакого значения, если бы не одно но. Вся предыдущая херня, которая мне снилась, имела поганое обыкновение сбываться. Толи у меня открылся пророческий дар, толи нейросетка рассчитывала наиболее вероятное развитие событий и пыталась таким образом меня… предупредить? Интересно, зачем. И кому это надо. Сомневаюсь, что я настолько важная шишка, чтоб мне кто-то из верхнего мира помогал, в нарушение всех условий контракта и неофициальной политики кампании.
Ещё немного посидев на кровати, я встал и обмотал ноги чистыми портянками. Старые оставалось разве что выбросить, предварительно закрыв в контейнере с надписью «биологическая опасность». Обулся и прополоскал горло холодной водой и принялся одеваться. Сегодня предстояло много дел.
Одежда тоже ощутимо пованивала конским и моим собственным потом. Но всё-таки в сравнении с портянками это было вполне терпимо.
Мда, в погоне за полным погружением разработчики всё-таки зашли слишком уж далеко. Лучше б они урезали весь этот, малоприятный функционал, чем пытались сэкономить мощности на симуляции наших мозгов.
Нацепив обратно гамбезон с поясом, сумку и железки, я взял шлем под мышку и ещё раз бросил взгляд на кровать. Интересно все-таки, с каким намёком меня поселили в комнату с двуспальным койкоместом. Уж, не с тем ли расчётом, что я рано или поздно устрою из него траходром.
С одной стороны, почему бы и нет… Всё-таки полгода воздержания могут и по мозгам хорошо так ударить. Но с другой стороны, а собственного кого сюда затаскивать то? Айлин? Нет, стервить, она конечно в последнее время стала сильно меньше, да и тело ей выдали весьма симпатичное, но… Ну нахер, честно говоря. Ещё начнёт потом заёбывать мозги, а мне в последнее время они нужны совсем для других вещей. Уж лучше шлюху, но как подсказала мне система, испытывать удачу тоже не стоит. Её запас отнюдь не бесконечный.
Ещё немного постояв и поразмышляв над всеми этими странностями, я развернулся и вышел за дверь. В общем зале собрался уже весь отряд. Некоторые завтракали, а кое-кто уже и вовсе пинал балду. Старик тоже пришёл в себя и уже вовсю общался с Бернардом и Дельрином. Парни, видать, решили устроить бедняге перекрёстный допрос.
Недолго думая я тоже подсел к ним и принялся слушать, как старик жалуется на жизнь. История его выходила и впрямь достаточно грустная.
