В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
В конце-концов, кто им даст гарантию, что мы не из той же шайки? Что мы сюда пришли не для того, чтобы выбрать следующую цель налёта?
— Тоже верно, — согласился Дельрин, — Да уж, ироничная ты, сука жизнь. Не в первый раз сталкиваюсь с таким: ты защищаешь людей, а они относятся к тебе так, будто ты их враг.
— Орден защищал далеко не всех людей, — покачал головой я, — Одних, быть может. Но вот других он сжигал на кострах, пытал и убивал. Ничего удивительного, что многие видели в нём своего врага. В конце-концов как к тебе ещё должен относится крестьянин, соседку которого ты сжёг за колдовство, если эта самая соседка вчера вылечила его сына от тяжелой хвори?
— А как я должен относиться к крестьянам, которые сами приволокли свою знахарку на костёр? — равнодушно пожал плечами Дельрин, — Генри, не стоит рубить с плеча, если что-то кажется тебе неправильным.
"На это ответить мне было нечего. Бывший храмовник был прав. Прав во всём. В конце-концов в медовище крестьянам не понадобился ни орден, ни его святое воинство, чтобы потащить на костёр старуху и её непутёвую дочку. Они прекрасно справились с этим и сами, за что в итоге и поплатились.
Дальше шли уже молча. Правда и идти оказалось совсем недолго. Дом ограбленных горожан оказался всего через два проулка. На первый взгляд ничем не примечательное строение. Каменные стены, резные ставни, два этажа и небольшой крытый балкончик, нависающий над узкой улочкой.
— А ты точно уверен, что нам сюда, — поинтересовался я у Бернарда.
— Сюда, сюда, — кивнул бывший капитан, — Смотри на табличку над входом.
Над дверью и правда располагалась небольшая деревянная плашка, на которой было намалёвано какое-то ведро с торчащей из него палкой.
— Но…
— Это маслобойка, — пояснил Бернард, — Нам же сказали, найти дом маслобоя. Вот, собственно, и он.
