Они вели беседу вполголоса, так чтобы их слова не были слышны ни бармену, скучающему за стойкой, ни двум внушительного вида здоровякам-охранникам в дверях. Впрочем, при всей строгой конспирации и надежной охране этого заведения, где-нибудь в вентиляционной решетке в потолке или под столиком наверняка стоял крошечный черный микрофончик, чутко фиксировавший каждое сказанное слово, чтобы завтра на письменный стол в некоем неприметном кабинете в некоем неприметном здании в переулке старой Москвы лег листок стенограммы примерно такого содержания:
— Ну так что будем делать, Коля? Как же он мог уйти? Ты же уверял меня, что там у тебя надежная охрана, от солнцевских…
— Сам не пойму, Алик.
Туда налетела целая бригада, не иначе. Двоих охранников убили. Третий получил серьезное ранение. Но странно другое. По всем признакам не они его оттуда, из подвала, вытащили. Он сам ушел. Причем до их приезда.
— Как он мог уйти из этого каменного мешка?
— Там была решетка, вмурованная в пол. Под решеткой проходили подземные коммуникации… Теплотрасса или канализация, точно не знаю.
Словом, ему каким-то образом удалось решетку из пола выдрать… Он старым гвоздем расковырял швы… Ты можешь себе представить! И ушел. А только потом уж на эту стройку совершили налет.
— Ну силен мужик, ничего не скажешь… Недаром меня Шота предупреждал, что с Варягом шутки плохи. Как думаешь, что он сейчас предпримет?
— Пока затаится. Воры… ну, те, с кем я контачу, говорят, что Варяг первое время будет отсиживаться, но времени даром терять не станет, а сразу же начнет поиски.
Неделю-другую будет готовиться, а потом неожиданно нанесет удар, причем сразу по всем направлениям. Это в его натуре.
— Что значит «по всем направлениям»? Что ты имеешь в виду, Коля?
— Именно это и имею в виду, Алик. Это и имею в виду. Сначала он накажет своих — предателей. Тех, кто его нам сдал на том сходняке. Но потом, а может быть одновременно, расставит сети и на нас. Это факт!
— Та-ак… Приехали. У него много людей осталось?
— Это неизвестно, Алик.
Воры, дорогой мой, они же как простые люди.
Помнишь басню про больного льва и осла? Когда лев в беде — его любой осел копытом пинает, но стоит льву вырваться на свободу, как все тотчас поджимают хвост, бегут к нему на поклон.
— Ты хочешь сказать, что и эти старые кавказские воры, и молодые «законные», которые…
— Я ничего не хочу сказать. Я говорю только то, что мне про него рассказывали. Предателей он уничтожит. Пособников накажет.
