– Я уволилась.
– Как это? Когда?
–Тогда, когда поняла, что ты придурок, вот ровно в тот самый момент.
И ты туда же? Вы сговорились что ли все, бабы? – у меня аж дар речи пропал от новости. – Альбертовна, тебе что корвалол просроченный продали? Ты не можешь уволиться, потому что ты на меня не работала. Ты чего? Ты же меня любишь, просто так.
– Каком кверху. Глеб, я уехала. Буду жить в своей квартире. Ну той, где мы с тобой жили, пока ты не стал тем, кем стал. И еще, я думала, что тебя воспитала ответственным, способным отвечать за свои поступки мужчиной.
И теперь крайне разочарована. Прасковья и дети ушли, я за ними. Они были лучшим, что в твоей жизни произошло. А ты так бездарно профукал свое счастье. Прости Глеб, но я больше не могу тебя нянчить. Старая я уже. Мозг свой в твою упрямую лобастую башку не могу вложить. Вот Вовочку и Варюшу могла бы еще вырастить. А тебя… И любовь моя тут совершенно ни при чем.
– Подожди, я не понял. Параша что, ушла? Как это? – у меня сперло дыханье от этой новости.
И что дальше? Я испугался. Да, именно сейчас я испугался того, чего думал, что желаю. Я потерял то, чему сопротивлялся всеми фибрами души и теперь чувствую себя мальчиком, у которого отобрали любимую конфету.
– А ты чего ждал? Что она увидит, как ты с женой непотребничаешь и останется? И, кстати, Варюшка твоя копия, остолоп ты упрямый. А Вовочка такой же как ты был когда – то – любознательный и смышленый. И если ты не увидел этого, то ты еще и слепец.
Так что продолжай гробить свою жизнь, а я этого не желаю видеть. Я то думала, что вырастила доброго, умного и порядочного человека. А ты… Скот, – забила последний гвоздь в крышку моего гроба Альбертовна и отключилась. Черт, что же делать? Я ведь даже не знаю, где теперь искать наглую Ведьму, укравшую у меня рассудок, душу и похоже, мою свободу любименькую. И почему я не выгнал эту холеру когда она пришла устраиваться ко мне на работу? Как бы все могло быть проще. Точно происки какого – то вредного демона.
– Чего замолчал? – ощерился я на притихшего работника большой дороги. – давай свои сказки венского леса, я под них лучше думаю. А еще лучше, спой чего-нибудь, про пешеходов неуклюжих, лужи.
– Я это, не знаю такой. И вообще, мне делать то чего? Молчать или петь?
– Пой, что знаешь пой,– милостиво разрешил я, бросив пятитысячную бумажку в подстаканник. Прикрыл глаза и откинулся на спинку засаленного кресла. Докатился, блин.
