Некоторое время еще чувствовала: сын неловко мнется на пороге, явно до конца не веря тому, в чем его пытались убедить. Но вот дверь скрипнула, тихо притворившись, и я с прерывистым вдохом обернулась к мужу.
- Кстати, о поездке. Ты для этого нас пытался сбагрить в Турцию? Чтобы тут… со своей этой Ингой встречаться? Или чем там еще ты намеревался с ней заниматься?
Я говорила быстро, зло, резко, каждым словом желая задеть, ранить, зацепить. И вместе с тем, в глубине души отчаянно желая, чтобы он возразил, переубедил, поспорил…
Но раньше, чем изо рта Якова вырвалось хоть слово, я уже заметила его взгляд.
Неловкий, стыдливый, виноватый…
- Карин, ну ты что говоришь такое? - откликнулся вяло, словно и сам до конца не был уверен в том, что нужно возражать.
- А что еще мне говорить? Что думать? Тем более, что ты не торопишься что-либо объяснять!
Я изо всех сил старалась не переходить на крик, чтобы не пугать сына, но нотки истерики порой еще прорывались, выдавая волнами набегавшее на душу отчаяние.
Яков шагнул к кровати, упал на нее, точно разом лишившись всех сил, и, закрыв лицо руками, отчего голос его зазвучал глухо, проговорил:
- Не знаю, с чего начать… просто… спрашивай. Что хочешь…
- Ты жил с нами обеими? Спал одновременно?
Он резко вскинулся:
- Нет, конечно! Карин, ну ради всего святого, я же каждую ночь дома был, нигде не задерживался…
- …и старательно прятал паспорт, - закончила за него, не скрывая сарказма.
- Я боялся.
- Но так ведь невозможно прожить всю жизнь, скрывая такие вещи! А если бы с тобой что-то случилось?! Ты об этом подумал?! С чем бы мы с Ромой остались?!
Он мотнул головой, как оглушенный выстрелом медведь, твердо возразил:
- Я о вас позаботился…
- Пока я вижу, что все совсем наоборот.
Ладно… и что, ты с ней виделся вообще за эти годы? Кроме того раза, когда солгал мне, что поехал на срочную встречу якобы с поставщиком!
Он вновь виновато опустил голову, ответил - как показалось, вполне честно:
- В основном только говорил по телефону.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь уложить в голове всю полученную новую информацию. Но ее по-прежнему было мало. И ничего из сказанного не объясняло главного…
- Раз ты с ней не был… - проговорила, зачем-то тщательно подбирая каждое слово, словно от верно подобранной формулировки зависела моя жизнь, - то почему не развелся? Почему не признался мне в том, что женат?
И снова - чувство вины, что пропитало собой, кажется, весь его облик.
