Внезапно мне стало тошно, я и схватил мобильник. Я вырубил его, как только вышел из той комнаты: теперь я включил телефон и обнаружил пропущенный вызов от Ноа около двадцати минут назад. Я вел себя как настоящий придурок… Набрал ее номер и ждал, ждал пока она ответит… Ничего. Она не будет со мной говорить. Внутренности будто скрутило."
"– Стив, возвращайся на вечеринку. Нужно вытащить Ноа из этого ада.
Стив так и сделал. Разумеется, торжество продолжалось, как и планировалось. Когда я ворвался в зал, отец находился на сцене и произносил речь, которую много раз репетировал.
Я осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать Ноа, но тщетно. Раффаэлла тоже пропала. Не хотелось даже думать, по какой причине моя мать захотела устроить дикое шоу и почему выставила Ноа в таком свете. Я хорошо знал, что Рыжая не позволит себя шантажировать и, конечно, не пойдет ради денег на подлость.
С каждой секундой я чувствовал себя все более виноватым. Почему я повел себя как трус? А если Ноа действительно сказала правду и встречалась с Анабель только ради того, чтобы мне позволили видеться с Мэдди? Черт, какой же я урод! Просто настоящий ублюдок!
Я тревожился все сильнее и протиснулся между людьми, которые столпились у сцены, салютуя бокалами с шампанским в коллективном тосте.
Музыканты снова заиграли что-то подходящее случаю, и приглашенные вернулись к светским разговорам. Именно тогда в поле моего зрения появилась рыжеволосая девушка – Брайар. Я решительно направился к ней.
– Я ищу Ноа. Не видела ее?
Брайар рассмеялась и с ненавистью посмотрела на меня.
– Теперь ты разыскиваешь ее? Ты стал еще хуже! – воскликнула она, покачав головой. – А ведь я сначала поверила тебе, Ник. Думала, ты изменился… В глубине души даже порадовалась за тебя. Пусть ты и придурок, но я предположила, что ты наконец понял, что такое любовь.
– О чем ты говоришь? – спросил я, шагнув к ней.
Ее зеленые глаза сузились. Брайар явно предупреждала, что подходить к ней – не очень хорошая идея.
– Знаешь что? Твой отец прав.
Когда мы общались с ним в последний раз, он мне все рассказал. Твердил, что ты не способен никого любить, а ненависть, которая бурлит внутри себя, настолько велика, что в твоем сердце вообще нет места даже для простой симпатии к наивной беременной девятнадцатилетней девчонке.
Я сжал челюсти.
– Теперь я понимаю, что он не ошибся: Ноа полюбила тебя… по-настоящему, Николас, но ты не смог ответить ей взаимностью. Ты не смог любить меня и не сумел простить родителей.
