Мирон кивает, поднимая свой бокал:
— За нас. Чтобы в следующем году всё было только лучше.
Игорь тоже присоединяется, хотя я замечаю, как он поглядывает на часы — видимо, уже мыслями у друга, где ему разрешили встретить бой курантов.
Баба Шура, как истинный дипломат, заканчивает тост и отпускает нам несколько шуток. Мы смеёмся, чувствуя эту уютную, почти магическую атмосферу.
— Ну всё, ступайте, голубки, — говорит бабушка, провожая нас к двери. — А я посижу с телевизором. Пусть Игорь у друга ночь коротает, а вы погуляйте.
Да не забудьте позвонить потом. И шампанского за меня выпейте.
Мирон обещает, что всё сделаем по высшему разряду, напутствует сыну, что оторвет уши, если учует запах алкоголя, и мы отправляемся к Наташке. Сегодня мы празднуем Новый год в кругу моих друзей. Мирон сам предложил, а я с радостью согласилась.
Когда мы заходим к Наташке, нас встречает шум, смех и праздничный беспорядок. В квартире действительно царит дух СССР — тема нашей праздничной вечеринки. Игрушки на ёлке выглядят как из бабушкиного сундука, гирлянды разноцветные, с блёстками.
На столе оливье, винегрет, селёдка под шубой, бутерброды с икрой и, конечно, шампанское.
Все гости наряжены в стилистике того времени: Наташка в ярком клетчатом платье, на которое наброшен фартук, её муж в спортивном костюме, как будто только что с пробежки. Оля и Дима — наши друзья, одеты, как звёзды эстрады того времени. Олин начес на голове приводит Мирона в восторг.
Мирон, привыкший к дорогим клубам и ресторанам, с интересом оглядывается.
— Это что-то новое, — шепчет он мне, улыбаясь. — Очень душевно. Гораздо круче, чем все эти пафосные тусовки.
— Добро пожаловать в настоящий Новый год, — отвечаю я с гордостью и вешаю ему на шею старомодную мишуру, которую ещё пришлось поискать на маркетплейсе.
Наташка тут же хватает меня за руку и тянет на кухню.
— Люба, быстро помогай! Нам срочно нужно еще пару тарелок бутербродов доделать. — Она кивает в сторону Мирона. — А твой пусть идёт социализируется. Мужики вон уже обсуждают хоккей.
"
"Я оставляю Мирона на милость компании и захожу на кухню. Там стоит запах свежего хлеба, майонеза и мандаринов. Мы быстро режем хлеб, укладываем ломтики огурца, и я достаю банку шпрот. Но едва я снимаю крышку, как от сильного запаха меня резко передёргивает. В груди что-то переворачивается, и меня тошнит так внезапно, что я хватаюсь за край стола.
— Ох, Люба…. — Наташка оборачивается с такими огромными глазами, что я чувствую, как кровь приливает к щекам.
