И я не знаю, правильно ли мы поступили, может, мы вообще друг другу не пара…
Большой палец Артура лег на мои губы, не давая договорить:
— Малинка, давай поставим точку после «я тебя люблю»? Брак и любовь — это всегда лотерея. И неважно, сколько нам лет и сколько мы знакомы. Мы можем дружить десять лет, пожениться и разойтись. А можем месяц встречаться, пожениться и прожить вместе всю жизнь. Нет вчера и нет завтра. Никто не знает, что будет потом. Жить надо сегодня. Здесь и сейчас. Но я тебе обещаю, что даже если у нас ничего не выйдет, я никогда тебя не обижу и всегда буду твоим самым близким человеком.
Он говорил непривычно серьезно. Не было в его тоне иронии и желания посмеяться. Не было в тот момент привычного ветреного Артура, а был взрослый мужчина, уверенный в своих словах и действиях. Тот, за которым не страшно было идти. Куда-то исчез весь флер «физкультурности», явив мне другого Багрова, которого я пока не знала.
И я поймала себя на мысли, что мне нравятся обе его стороны.
И та, что злила меня с первой встречи и та новая, которую он только что продемонстрировал. Я искренне восхищалась им — его умом, силой, выносливостью. Тем, как он умел добиваться своих целей, легко и играючи. С улыбкой на лице и непрекращающимися шуточками.
Я проглотила, наконец, ком в горле и крепко его обняла.
— Не реви, Малинка, — снова вернулся привычный Багров.
— А то соплями подавлюсь? — не могла не улыбнуться я.
— Да, — кивнул Артур, — пошли, а то там матушка твоя пацанов до нервного тика уже довела.
— Она может, — вздохнула я.
Взяла Артура за руку и повела в сторону общежития.
Никто не комментировал нашу заминку, только дядя Роберт как-то странно на нас покосился и развернулся к Соне:
— Прекрасная леди, укажите мне дорогу до вашей обители?
Демид крякнул и покосился на Артура, пока Соня соображала, как ответить дядюшке на его уровне:
— Соблаговолю, раз так просят. Чувствую, что мы сейчас покажем маме первое в мире привидение с моторчиком.
— Дикое, но симпатишное, — поддакнул ей Роберт, подставляя локоть.
Соня гордо отказалась, на всякий пожарный теснее прижавшись к Мартынову.
— Роб, обаяние свое на студентках тренировать не надо, — одернул дядюшку Давид.
— Тихо, я харизму включаю, — отмахнулся тот.
— Он точно боксер? — шепотом уточнила я у Артура.
— Прикинь, — округлил он глаза, — он когда соседку нашу соблазнил, тетю Вику, ее муж даже морду ему бить не пошел — побоялся.
