И моему удивлению нет предела, когда такси останавливается около крыльца Бэллморала, самого знаменитого и шикарного отеля Эдинбурга. Сколько раз я проходила по Принцесс-стрит мимо! Сколько раз мечтала хоть одним глазком посмотреть на убранство старинного дворца, переоборудованного в отель. А уж поселиться в номере люкс, да еще и с видом на замок, я и в душе не чаяла.
— А других отелей на букинге не нашлось? — иронично спрашиваю Вадима. И пытаюсь сообразить, сколько стоит ночка в таком вот номере. Не меньше тридцати тысяч рублей…
— Тебе тут не нравится? — довольно усмехается Косогоров.
— Можем отправиться в какой-нибудь хостел. Но я решил, что тебе нужно немного успокоиться. А красота всегда способствует хорошему настроению.
— Ты уверен? — спрашиваю нерешительно.
— Конечно, — улыбается Вадим. — Смотрю на тебя, и мне так классно, малыш! Сразу настроение поднимается. Красота спасает мир, помнишь? И любовь… — шепчет он, глядя на спящего Роберта. Наш малыш, получив своего медвежонка, на всякий случай обработанного паром у Найтов, спит безмятежным сном.
Я укладываю сына посреди огромной кровати и накрываю невесомым теплым одеялом.
— Ты еще не видела здешний сортир, — тихо смеется Вадим и, взяв меня за руку, ведет к боковой двери.
Я зажимаю рот, чтобы не закричать от восторга. Из высокого арочного окна открывается потрясающий вид на замок. А почти вплотную к подоконнику стоит широкая мраморная ванна.
— Прошу, мадам, — учтиво предлагает Вадим и уже в следующую минуту, потеряв терпение, снимает с меня свитер и расстегивает тугую пуговицу джинсов.
"
"— Я сама, — шепчу жарко. Чувствую, как низ живота сводит от желания. Тянусь к Косогорову. Судорожно пытаюсь стянуть с него свитер. Расстегиваю пряжку ремня, молнию и одним движением запускаю пальцы в ширинку. И тут же натыкаюсь на одноглазого Джо, сжимаю восставшую плоть и тянусь к Вадиму с поцелуем.
— Я так долго не выдержу, Олюшка, — шепчет он, проникая языком в мой чуть приоткрытый рот и осторожно вынимая мою руку из своих труселей. Разлука с Джо дается мне нелегко.
Со стоном обвиваю крепкую мужскую шею руками. Трусь грудью, все еще скованной кружевом лифчика, и бормочу что-то нечленораздельное.
— Быстрее, умоляю… Давай сейчас…
— Я тоже истосковался по тебе, — рыкает Вадим, расстегивая застежку бюстгальтера. Приникает ртом к вырвавшимся на свободу сиськам. Целует соски, будто здоровается… А потом, содрав с меня джинсы вместе с трусиками, усаживает на мраморную полку. Раздвинув мои ноги, становится рядом.
