Этот тип идет по головам и трупам к заветной цели. Кто еще пять лет назад слышал о его клинике? Просто талантливый хирург в лучшей больнице города, который, наплевав на семью и близких, делал карьеру во все лопатки. Зарабатывал большие бабки и водил дружбу с сильными мира сего. По сути, у Кирилла и отца-то не было.
— Оля, — мягко выдергивает меня из размышлений Галина.
— Да, конечно, — устало вздыхаю я. Моим свекрам не понять, как можно ждать дочку и внука, готовиться к их приезду, а вместо этого получить лишь утешительный звонок.
Объяснять Косогоровым я ничего не намерена. Нужно умудриться вырваться из этой золотой клетки и умчать к себе. Зализать раны оскорбленного самолюбия, подумать, как быть дальше. А Вадим Петрович пусть до одури читает результаты наших анализов. — В моей семье проблемы. И мне пришлось специально приехать, — пытаюсь объяснить я, стараясь сохранить душевное равновесие. — Мы, конечно, благодарны вам за встречу и гостеприимство, но теперь нам нужно домой…
— Какого сорта проблемы? — резко бросает Косогоров и, очищая вареное яйцо, сначала смотрит на меня, потом кивает на Роберта, старательно доедающего кашу.
— Ему яйцо можно? Нет аллергии?
— Да вроде нет, — бубню я, уже ощущая себя никудышной матерью. Наблюдаю, как Вадим Петрович протягивает очищенное яйцо Роберту.
— Будешь? — спрашивает, непринужденно улыбаясь. Малыш кивает и тут же загребает пятерней яичко из рук Косогорова.
— Наша порода, — довольно усмехается Вадим Петрович.
— Сказано, мой внук.
Честно говоря, мне хочется надеть ему на голову тарелку с кашей или заткнуть рот румяным пирожком, испеченным поварихой к завтраку. Ну, или просто пнуть башкой в салат с рукколой и кедровыми орешками. Сделать хоть что-то, лишь бы стереть с лица бывшего свекра самодовольное выражение.
«Да ты моего ребенка только вчера вечером впервые увидел!» — хочется заорать мне. Но приходится сдерживаться. Я оглядываю столовую, больше похожую на операционную, поднимаю глаза к потолку и невольно засматриваюсь на хрустальную люстру, место которой явно в концертном зале, а не здесь.
Хотя в уютной столовой Косогорова поместилась бы запросто мамина квартира.
— Ольга, — глухо рычит Вадим Петрович. — Ты не партизанка, а я не из гестапо. Будь добра отвечать сразу. Или такой простой вопрос ставит тебя в тупик?
— Повторите, пожалуйста, — с улыбкой переспрашиваю я. Изображать полную дуру я не собираюсь.
