— Алиса, к тебе тут пришли… — А затем в сторону: — Она спит так уже два дня… иногда плачет во сне… я пыталась разбудить ее, но она не реагирует.
— Выйди, — железно припечатывает знакомый голос.
Моргаю.
Скрежет ножек стула по полу становится отчетливей. Я слышу стук каблуков и тихий шорох, а затем в мои легкие проникает дорогой аромат сладких духов.
— Я знаю, что ты слышишь меня, Алиса.
Слышу. Очень хорошо слышу. Вот только не понимаю, какого черта эта женщина делает здесь.
— Я знаю о неприятной ситуации, которая произошла между тобой и моим сыном.
Я хочу знать, предохранялся ли он.
В груди закручивается жгучая воронка. Как она смеет?
———
Мои дорогие, хотела вас поблагодарить за нереальный отклик на предыдущую главу! Это было мощно! Спасибо вам за то, что читаете и делитесь со мной эмоциями ?
Это очень важно для меня и ценно ???????
25.2
Предохранялся ли он…
Это все, что ее интересует? Нет, нет… я не хочу, чтобы это было на самом деле. Я не хочу верить в существование таких жестоких людей.
Сердце так сильно колотится, что я чувствую его пульсацию в горле. Судорожный вдох и резкий выдох.
Я хочу исчезнуть.
Зажмуриваюсь.
Черт. Я не могу… кажется, я не могу дышать. Меня охватывает такая сильная неконтролируемая дрожь, что никак не выходит ее остановить.
Откуда его мать вообще знает? И что она знает? Неужели… Дыхание перехватывает от огня, разрастающегося в груди. Неужели Багиров все доложил ей? Это он послал ее сюда? Подослал свою мать, чтобы она все уладила?
Ужасный острый привкус раздражения наполняет/обжигает горло и вызывает тошноту.
Ненавижу…
Я стискиваю зубы, ощущая, как абсолютная ярость буквально воспламеняет меня изнутри. И эта ярость превращается в отвращение. К этой женщине. К ее сыну. И всему миру, который оказался слишком жестоким для меня…
— Я ведь тебя предупреждала, Алиса, чтобы ты держалась от него подальше, — тихий противный женский голос напоминает о том, что ректорша до сих пор здесь.
— И уж тем более не разговаривала с ним. Ты должна была разворачиваться и бежать в противоположном направлении, как только видела его. Но ты не послушала меня. И чего этим добилась?
Зажмуриваюсь еще сильнее.
Сердце колотится о ребра, а в голове пульсирует только одно:
Заткнись. Заткнись. Заткнись.
Я комкаю пальцами одеяло.
Вдох и выдох.
— Уходите, — шепчу я, дрожа всем телом, но, видимо, мой голос оказался недостаточно громким.
