Хватит!
Я не должна ненавидеть свое тело из-за чьей-то жестокости.
Меня могут попытаться унизить другие, кто угодно, но только не я сама.
Этого не будет. У меня есть я, и мы справимся. Должны справиться.
Я уже почти выхожу из комнаты, но зачем-то оборачиваюсь, чтобы попрощаться с Ирой. И тут мои глаза цепляются за снимок на экране телевизора. Что-то внутри меня переворачивается, и я до боли в руках сжимаю ручку чемодана, пока слышу голос диктора как в каком-то тумане.
— Константин Пилатов, который тринадцать лет назад жестоко расправился со своей женой, сегодня выходит на свободу досрочно…
Мужчина, смотрящий на меня с экрана, вызывает в груди странные чувства.
Я хватаюсь за кофту и сжимаю ее в кулак в надежде избавиться от тяжести, которая с каждой секундой только усиливается."
"Почему… почему он точно такой же, как и тот, что терзает меня во снах? Такой же отвратительно неряшливый. Только волосы реже и седее, а морщины глубже. А потом я вижу то, что протыкает мое сердце иглами, и позволяю чемодану выскользнуть из ослабевших пальцев.
Уродливая рука со шрамом. Та самая, которая каждый раз топит меня в кошмарах.
О боже.
Я делаю вдох, но воздух застревает в дрожащем горле.
Это не было кошмаром.
Это были воспоминания.
Мои воспоминания.
В голове будто что-то щелкает, и я зажмуриваюсь, слыша тот самый хриплый прокуренный голос:
Тише, тише, детка. Ты ничего не почувствуешь.
Перед глазами вспыхивает лицо с ужасной улыбкой. Я кричу, мечтая чтобы оно исчезло, но потом снова слышу этот проклятый голос:
Я сделаю все быстро, мой бедный глупый Кролик…
Мне так жаль, малышка.
Дышать… я не могу дышать.
— Алиса… Открой глаза! Алиса… Что с тобой?
Меня кто-то трясет за плечи, но я не могу выбраться из своей головы, которая гудит от гремящего внутри эха.
Не плачь, малышка.
… такой любопытный Кролик…
Мне так жаль, но ты не оставила мне выбора…
Ты не должна была этого видеть.
ТЫ. НЕ ДОЛЖНА БЫЛА. ЭТОГО. ВИДЕТЬ.
Я распахиваю глаза с шумным вдохом, будто только что выбралась из-под толщи воды.
Несколько секунд я с жадностью хватаю в горящие легкие воздух, пока зрение не возвращается ко мне и я не вижу перед собой перепуганную Иру. Но тут же отпихиваю ее и поднимаюсь на дрожащие ноги, перебирая вспотевшими ладонями по стене.
Я упала?
Но… как?
Мотаю головой.
Неважно, как я оказалась на полу, важно другое.
Это он.
Он убил мою маму. А потом попытался утопить меня. Но я не помню, что ему помешало. Что-то должно было помешать.
