Финны еще не знали, что здесь произошло, но долго ли узнать?
— Командир, два миномета в порядке! — подлетел Карабаш. — Правда, мин с десяток наберется.
— Приготовиться к стрельбе! — встрепенулся Мечников. — Есть у тебя в отделении люди, знакомые с этим делом? Дистанция — метров сто от позиции Латкина, пусть высчитают, да только своих не накройте!
— Ага, — сообразил Карабаш. — Сделаем. Да не кусайте вы локти, товарищ старший лейтенант, — расплылся он в улыбке, — прорвемся, и не такое видали! Мы же в обороне, у нас ого какая крепость!
— Выдели трех бойцов для Латкина.
Нечего вам всем на крыше торчать. Для стрельбы достаточно двоих.
— Тоже сделаем, — не стал возражать Карабаш и испарился.
Людей катастрофически не хватало. Сирена на финской стороне продолжала надрываться. Мимо пробежали трое красноармейцев. Затем, по ходу сообщения, еще трое с лейтенантом Скориным. Уже лучше. Никита заспешил наверх. На последнем уровне было человек пятнадцать, покрикивал лейтенант Голубев. Пулеметы выкрутили из турелей, перетащили на северную и восточную стороны.
Парочку оставили в резерве — вдруг пойдут с другой стороны.
— Товарищ старший лейтенант, сейчас финны атаковать будут, — оторвался от амбразуры Иванченко. — Движение наблюдаю на их стороне…
Никита прижался к амбразуре. Обзор был круговой, местность просматривалась на все 360°. Финны все поняли, и было бы странно, не попытайся они все вернуть. Время пять часов утра, скоро светать начнет.
Минометный обстрел обрушился, как снег на голову! Мины перепахивали траншеи, вырывали бревна.
Дым вставал до неба — за ним мутнел и расплывался свет прожекторов. Обстрел продолжался несколько минут, оставалось только терпеть. Тем, кто находился в крепости, он не нанес вреда. Потом вдруг стало тихо.
— Латкин, Скорин, вы живы? — проорал в амбразуру Мечников.
— Землей засыпало… — прохрипел Латкин. — А так нормально, полны сил и энергии… Товарищ лейтенант, вы с нами?
— С вами, орлы, где же мне быть… — отплевывался Скорин. — Товарищ старший лейтенант, мы двоих потеряли — Головаш и Крюков убиты! Остальные вроде шевелятся…
Никита стиснул зубы.
Цинично так думать, но двое — еще ничего.
— Идут! — воскликнул Беседин, обладающий отменным зрением. — Гадом буду, идут, товарищ старший лейтенант!
По траншеям извивались цепочки — головы финских солдат. Они приближались и уже не делали тайны из своего присутствия. Прогремел взрыв — одна из цепочек замерла и стала как-то короче.
— Молодец, Латкин! — обрадовался Иванченко.
