Дым был классным мужиком и другом надежным. Жалко — это не то слово. Вот ведь, всякая сволочь живет, а над Ленькой сейчас колдует патологоанатом, пытаясь навести марафет. Скрыть дырки от пуль, потому что автоматная очередь прошила Дыма от левого плеча вниз, до пупка. И надо все это безобразие прикрыть.
— Венков сколько будете заказывать от семьи? — владелица элитного ритуального агентства нацелила острый алый ноготь, похожий на стилет, в айфон."
"Сажин не выдержал и повернулся к ней спиной. У стола «наложницы Аида» остались Алексей с Алисой.
Он уже заметил: в Сажине будто что-то сломалось. Там, во дворе дома, пока он стоял на коленях на голой промороженной земле перед коченеющим Леней. Вот так и ломают лидеров. Теперь Дмитрий Александрович даже венок для мертвого зятя не в состоянии заказать, молча стоит, отвернувшись к окну с опущенными плечами. Такое ощущение, что сам готовится лечь в гроб. Алексей всерьез забеспокоился.
…Дарье Витальевне позвонила Алиса. Семья развалилась, и Сажин уже ничего не мог с этим поделать.
Его презирала дочь, для которой он всю жизнь был кумиром.
В свете последних событий Дмитрий Александрович не мог допустить, чтобы жена и сын приехали в Москву на похороны Лени Дымова. Даша с Сашкой могли стать заложниками. «БуЗа» еще жива, и с ней попытаются покончить. Поэтому Сажин набрался мужества и позвонил жене. Он был готов к упрекам, и Даша, в отличие от дочери, не смолчала.
— Доволен? — зло спросила она. — Всех врагов победил? Цена тебя устраивает?
— Давай, добивай, — устало сказал он.
— И без того тошно.
— А надо было вовремя остановиться! — Дашин голос зазвенел. — Я сколько раз тебя просила? Приехала, унижалась. Даже спала с тобой, надеясь тебя смягчить. Хотела, чтобы мой муж оценил тихое семейное счастье и закончил бы свою войну, пока все еще живы. Ты наплевал на всех. Твои амбиции сожрали тебя, Сажин. Я знать тебя больше не хочу! Ты сделал мою дочь несчастной! Ты внука моего осиротил! Почему ты не уехал вместе со мной и сыном?! Тебя ведь отпускали!
— Я не знал, что так будет, — глухо сказал он.
— Леня, он… Я не понимаю, почему он бросился под пули! Зачем он меня закрыл?
— Не понимаешь? А ты вспомни. Посиделки в беседке, Леню, колдующего над мангалом, маленького Димку. «А дедушку я люблю больше», помнишь? Ты у нас главный. Твою жизнь надо сохранить любой ценой. Леня, возможно, и не понимал, что делает. Но если бы он успел это понять, то поступил бы точно так же. Ради Алисы. И ради дела тоже. Потому что дело — это ты.
