— Кто ж знал?
— Кто ж знал? — Алиса словно и впрямь стала его эхом. — Я ведь считала Дыма бесхарактерным. Раз он так легко мне подчинился.
— Это была любовь, — он слегка захмелел.
— Это была любовь, — простонало эхо-Алиса. — Так любят только сильные люди, это я сейчас поняла. Великодушно и беззаветно. Лишь слабаки качают права. Выходит, я плохая, Алексей? Слабая женщина с придурью. Вот что он во мне нашел?
— О! Ленька мечтал о тебе, как только ты появилась в «АNДА». Уж я-то знаю. Он мне первому объяснился в любви к тебе.
— Первому? — удивилась Алиса.
— И я его подтолкнул: действуй. Но Дым решился только, когда ты попала в беду. Когда к отцу в тюрьму тебя возил. Посчитал, что вы сравнялись. Стали на одну ступеньку социальной лестницы.
— Господи, какая чушь! — возмутилось эхо. Или это водка брала свое? Алиса тоже захмелела. — Дымчик, любимый… Если бы все можно было вернуть назад…
— Даже у твоего отца не хватит денег на машину времени, — грустно пошутил он. — Живи с чем есть.
— Девочка Алиса из Страны чудес.
Вы ведь это хотели сказать?
— Нет, — он внезапно протрезвел. — Ты давно уже не девочка. Помнишь, как мы познакомились? В клубе по фехтованию? Я пришел на тренировку, чтобы посмотреть, насколько ты хороша на дорожке. И как мне сломать твою оборону. Ведь ты тогда защищала отца, а мне до зарезу нужны были твои показания.
— Ловко вы меня тогда раскрутили, — усмехнулась Алиса. — Какая же я была молодая и глупая! Даже подумать страшно! Бегала за мужчиной лишь потому, что когда-то давно он отверг мою мать! Все хотела доказать, что я круче.
Что я — Сажина, — горько сказала она. — Теперь-то я знаю, чего надо бояться. Я столько хочу сказать Лене. Воскресить его хотя бы на минуту. Мне бы хватило. Он должен знать, как я его люблю!
— Алиса, он знал. Не нужны были ему эти сопли. Оставь это гламурным девочкам, которые поют о чем не знают. Страдалки о раненом сердце в интерьерах папиного особняка на Рублевке. Вы были вместе, ты ему сына родила. Для Дыма это было лучшее доказательство твоей любви.
А что кричала на него… Бывает. Живым все хорошо.
— Живым все хорошо, — Алиса опять стала его эхом. — Я хочу, чтобы это поскорее закончилось, — она с тоской посмотрела на поминальный стол. — Эти люди мне чужие. Все, кроме отца. Да и он теперь чужой. Мне кажется, Алексей, я никогда не смогу ему простить смерть Лени.
— Ты можешь уехать. Все поймут. Димка с няней, а в такой момент ему лучше быть с матерью. Хочешь, я тебя отвезу?
— Да. Хочу. — Алиса резко встала.
