Плохие, – поднял глаза.
– Все было хорошо с утра… – начала оправдываться. Сегодня я почувствовала себя плохой женой (ведь хорошим не изменяют. Наверное.), не хочу стать еще и ужасной матерью.
– У детей это быстро начинается. У девочки рыхлое горло. Скажите, болеет часто: простуда, ангина, отиты?
– Бывает, – проговорила я. – Но обычно быстро проходит. Мы никогда в больнице и не лежали.
– У девочки фолликулярная ангина. Можно обойтись консервативным лечением, но чтобы предотвратить череду болезней, нужно удалить миндалины.
Готовы?
Я повернулась, на дочь посмотрела: мама пыталась развлечь ее, но она тихо плакала и горлышко чесала. Какие у меня варианты? Я согласно кивнула. Еву начали готовить к процедуре.
Я привычно телефон достала: Роме позвонить хотела, рассказать, ощутить поддержку, но… Я ведь только сейчас осознала, что во всех «командировках» муж был недоступен для меня. Постоянно занят, обмен в основном сообщениями, а звонки только ночью. Интересно, он эту женщину в ванной закрывал, чтобы не мелькала на заднем фоне? Или она смеялась в ладонь, слушая наши нежности? Мне стало физически плохо, от возможности стать третьей в их играх.
Мы же не только болтали с Ромой, онлайн-интим познавали на полную, а вдруг она в это время ему… Я достала из кармана мобильный – снова звонил! Я дождалась, когда вызов прервется и выключила телефон. Не хочу ни видеть его, ни слышать. Это выше моих сил. Возможно, позже поговорим. Когда я точно буду знать, на какую свалку выбрасывать наш брак. Хотя, наверное, я просто оттягивала момент, когда наш общий мир обрушится.
Пока рухнул только мой.
Операция прошла быстро и хорошо. Ева спала. После общей анестезии слабость еще сутки сохранится. Я по аппендициту помнила, насколько это паршивое чувство. Бедная моя малышечка. Я обнимала ее во сне, боль ее забрать хотела, глаз сомкнуть не могла. Так сердце ныло за нее. Вроде пустяковая манипуляция, таких сотни каждый день делали, но это же родной ребенок. У меня душа разрывалась.
Сейчас я ненавидела мужа так сильно… Даже не подозревала, что способна на это.
Я не сообщила ему о болезни Евы. Рациональная часть меня пыталась пикнуть, что это и его дочь. Рома должен знать, что с ней. Но этот кусочек моей сущности не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что Роману Андреевичу Демьянову есть дело до нас. Хороший муж. Замечательный отец. Ненасытный любовник. Это все маски? Какой Рома настоящий? Знаю ли я вообще его? Он оказался способным на предательство и ложь.
