Я макушкой потерлась о щетинистый подбородок. Я знала, о чем они будут беседовать. Рано или поздно это тема в любом случае всплыла бы.
– Давай. Потом обсудим.
Рома поцеловал меня и, окликнув Ивана, направился с ним в дом…
Роман
– Лиса моя, побудь с бабой Машей. Я скоро.
– С тобой хосю.
Я взял на руки Василису. Она не хныкала и не капризничала, но так искренне тянулась, что в самое сердечко. Все готов исполнить. Любое желание. Нет, мама для нее – это мама. Там безусловная любовь и полная гармония. Но в остальном Лиса моя – папина дочка.
"
"– Вань, – подозвал его и вместе двинули к дому.
– Пап, пойдем купаться! – крикнула Ева. – Сейчас, – кивнул Ване и подошел к дочери. Моя красавица. Такая взрослая уже. Девять лет! Так на Наташку похожа. Ох, чувствую задницей, женихи ее покоя мне, старому, не дадут. Она уже так умела строить глазки и хвостом крутить, что мужчины всех возрастов ни в чем отказать не могли. Братья перед ней на задних лапках. И дядьки тоже.
– Десять минут, и я весь твой, поночка.
– Пап, не называй меня так. Это по-детски, – и надула губы.
– Ну раз ты такая взрослая, то, наверное, тебя не впечатлит Аквапарк Барби. Скажу рабочим, чтобы не привозили…
– Нет, папочка! Нет! – Ева запрыгнула на меня и расцеловала. – Хочу аквапарк! А там сколько горок? А мы сможем паровозиком? А ребят можно позвать на выходные?
– Евушка, ребята и так здесь. Через час и аквапарк будет.
Я поцеловал ее и отпустил дальше развлекаться. Сейчас с Ваней поговорим и можно будет начать кутить.
А на вечер у меня были особые планы: бутылка ледяного «Боланже», джакузи и жена. Голая. Мы совсем недавно построили целый банный комплекс у себя: термы, крытый бассейн, джакузи. Нужно опробовать все и по много раз. Мы с Наташкой в этом спецы.
– Заходи, – я открыл дверь и впустил Ивана.
Он за пять лет вытянулся. Угловатый, длинный, загорелый. Румянец во всю щеку. У него были впечатляющие успехи в спорте. Поэтому перевели его в спортивную школу. Ваня приезжал на выходные и каникулы.
Они жили втроем: мама, Алевтина Ивановна и он. Мы все научились балансировать, обтекая острые углы. Я общался с матерью, но мы так и не стали близки по-прежнему. Не смогли. Единственное место, где я чувствовал себя по-настоящему свободным и открытым – мой дом. Рядом с женой и дочерьми. Я был счастливым человеком и очень надеялся, что мои девочки тоже счастливы со мной.
– Садись.
Я знал, что придет время, и Ваня спросит меня о матери.
