Та медленно покачала головой, давая понять, что она не позволит огородить себя от разговора.
- Сидор Гвоздов.
Услышав это имя, Виту передернуло от омерзения. Видимо, на её лице отразилась эмоция, потому что Роман резковато сказал:
- Влад, я перезвоню. Информацию услышал.
Он отшвырнул телефон, тот спикировал на пол, благо на палас, и не разбился.
- Губастая, - в голосе Романа послышалось предостережение. Она уже знала эти рокочущие нотки. Такие схожие со звериным рыком. Раньше они её то пугали, то раздражали.
Сейчас вызывали совсем иной трепет.
Молчание с её стороны затянулось, и Рома начал вставать с кровати. Вита, кое-как продолжая прикрываться рубашкой, кинулась к нему.
- Не вставай.
- Вита, со мной всё нормально. А вот ты…
Он замолчал, намекая, что ему нужно объяснение.
И Вита решилась. Он же ей рассказал, что произошло ночью.
- Дядю Сидора я всегда боялась. Как себя помню.
Она опустилась на кровать, надавила Роману на плечо, и тот послушно лег. Конечно, не под её давлением, а потому что захотел.
От его тела исходило тепло, в которое Вита с удовольствием бы нырнула.
Если бы между ними всё было чуть иначе.
- Дальше.
Рома закинул одну руку за голову, и Вита нервно сглотнула. От вида его обнаженной фигуры – хорошо, что бедра по-прежнему прикрывало одеяло - её повело. Даже легкое головокружение возникло. Вита поспешила сесть рядом и продолжила:
- Он приезжал к нам редко. Когда приезжал, пытался меня то и дело или на колени посадить, или ущипнуть. Не важно, за что. Это так мерзко, Ром.
Ладно, - она выдохнула. – Сидор пропал до гибели родителей. Поговаривали, что он уехал. Куда – непонятно. Так же говорили, что он каким-то образом имел отношение к компании отца, едва ли не претендовал на долю, а то и на контрольный пакет акций. Рома, я маленькая была и…
Она развела руками.
Рома молча слушал её, лишь по мере того, как она говорила, в его глазах появлялось темное бешенство. Вены вздулись на висках, желваки заходили на скулах.
- Убью суку.
- Рома, ты чего…
- Ничего, Губастая, ничего, - он тоже протяжно выдохнул, а потом резко подался вперед.
Обхватил её затылок, распластал на нем пятерню, и впился жадным поцелуем в губы Виты. Та не сопротивлялась. Подалась вперед, упиваясь страстью Багровского. Она становится нимфоманкой. Стоит ему прикоснуться, и она забывает обо всем на свете. О ненависти, которая куда-то подевалась, незаметно испарилась, о страхе, что тоже канул в Небытие. Остался жар, жажда и неутолимая тяга.
