Сандал, который сейчас парил над толпой, внимательно наблюдая за происходящим, показал мимолётное удивление, что прорвалось на лица пятерых князей, которые сейчас стояли около Дарьи. И если они справились с эти чувством за какую-то секунду, то вот среди оппонентов нашлось много таких, кто не счёл нужным ничего скрывать — сейчас на меня было устремлена масса изумлённо-недоумевающих взглядов.
Сам Никита выдохнул и покачал головой.
— Как же предсказуемо. А меня ведь предупреждали, что всё так и будет. Скажут, что это была не Рюриковна, придумают что-то.
Начнут давить на то, что негоже царевне марать руки в крови детей. Не верил я. Но ведь всё именно так, сейчас и происходит.
Интересно. То есть Локи не просто организовал подставу, но ещё и обеспечил надлежащий контроль. Заложил в голову Урусову контраргументы, подготовив того к дискуссии.
Не успел я начать отвечать, как тот внезапно продолжил.
— И кого ты в этом хочешь обвинить? Даниила? Хочешь сказать, он сбежал из темницы, прибыл в Москву, а потом смог найти того, кто способен создать настолько реальную иллюзию, что обманула и меня самого, и все следящие артефакты усадьбы? Организовав всё за каких-то два дня, да? Ещё и так ловко, что сразу заполучил в свои руки всех князей? Или скажешь, что тут Чернокровые замешаны? Так не могут их копии силу использовать! Мы всем потом полные протоколы допросов получили!
Из толпы за его спиной раздался чей-то насмешливый голос.
— А он сейчас скажет, что могут. Мол, всё поменялось за одну ночь. Чего только не придумаешь, чтобы такую девку от казни-то уберечь.
По патрициям прокатилась волна натянутых смешков, а Сандал показал мне говорившего. Смертный с лёгкой полнотой, затянутый в традиционный кафтан. Герб был незнаком — видимо кто-то из провинциальных, московских родов.
Лицо Дарьи залила алая краска — дева находилась на грани срыва. Да и Оболенский, который то и дело отдёргивал пальцы от рукояти меча, едва сдерживался.
— Они должны умерр-р-реть! Дрр-р-раконы не убивают детёнышей. Это ложь!
Вот и Сандал вступил в клуб разъярённых особ, жаждущих чужой крови.
Пока никто из присутствующих не нанёс первого удара, превратив собрание в кровавую свалку, я рявкнул.
— ТИХО! Вы собрались убивать друг друга на потеху врагу? Хотите, чтобы ваши родовые крепости да усадьбы сровняли с землёй, владения забрали, а родичей вырезали? Неужели вы ещё не поняли, что происходит?"
"Шагнув вперёд, впился взглядом в разъярённое лицо Урусова.
— Ты видел то, что счёл правдой, князь.
