От того, что он чувствовал ее грудь, соски — и самой неожиданной частью своего тела. От того, что представлял себе, какая она там, за его спиной — прогнувшаяся, голая, скользкая, вся в этом чертовом масле. В нем наверняка какие-то специальные вещества, и именно от них у Романа так сносит крышу!
В какой-то момент Рома поймал себя на том, что прогибается в пояснице и поднимает таз — чтобы прижаться к ней плотнее. Как какой-то мальчик с бледно-синим отливом! Нет, это никуда не годится!
— Мрыся… — прохрипел он, пытаясь перевернуться.
Не тут-то было. Воспользовавшись тем, что он приподнял бедра, эта коварная женщина скользнула ладонью под него и…
… и тут Рома пропал окончательно. Горячая скользкая ладонь обхватила его и заскользила вверх и вниз.
Все, счет пошел на секунды. Он уже не выплывет из этого горячего морока вожделения.
Или, все-таки можно постараться…
— Так детей не делают, госпожа."
"Каким чудом он умудрился перевернуться — непонятно. Как смог удержать скользкую Мрысю — тоже вопрос вопросов.
А самый главный парадокс — как смог не кончить в тот момент, когда увидела ее — блестящую от масла, с румянцем на щеках и такими шальными глазами…
В общем, она все равно оказалась сверху. Но, по крайней мере, теперь и он был лицом вверх. И мог смотреть.
Ох…
Как умереть с достоинством? Рецепт прост и состоит из двух пунктов.
Первый. Обхватите рукой достоинство.
Второй. Умрите.
Пункт первый исполнила Марфа. А он сам был близок ко второму. Потому что даже не представлял, что так бывает.
Это уже не секс.
Это, черт возьми, что-то другое. Когда кажется, что ты уже отдельно от своего тела. Телу кайфово, да. А тебя просто уносит.
Марфа прижимала его раскрытой масляной ладонью к себе, к своему горячему влажному естеству. И двигалась. И терлась об него. На это можно смотреть бесконечно — как двигается ее матово блестящая грудь, как она прогибается, как прикусывает губу. А вот чувствовать давление ее горячей ладони, прикосновение ее упругой, истекающей желанием плоти — это скоро кончится.
Потому что финал накатывал горячими волнами неизбежно.
Милая моя, это все необыкновенно прекрасно. Но кончать я буду в тебя.
И ведь едва успел. Успела и она.
Господи, главное потом ее в руках удержать. Скользкая ведь. Нет, это масло придумали садисты. Хотя пахнет вкусно.
***Они оба дышат тяжело, сбито, но, кажется, в унисон. Марфа чувствовала, как Ромкина дрожащая рука гладит ее волосы. В масле же оба… Да пофиг.
— Девочка моя… — теплый вздох коснулся ее уха.
