Пытаясь спрятать от меня взгляд, она подняла с пола бутылку с водой, запрокинула голову и сделала несколько аккуратных, неторопливых глотков, не отрываясь губами от широкого горлышка.
Интересно, она догадывается, что когда поднимает руки, её короткий свободный топик задирается и я вижу ареолы её сосков? Просто ареолы — без сосков, но даже эти темные круги уже заставляют монстра в моих штанах предательски шевелиться и рваться в бой…
Ладно, хватит любоваться девичьими прелестями — так и до греха не далеко. Она что-то там про «брекфест» говорила? Это я как раз понял.
Пойду поищу…
Кухню я нашёл быстро — и по запаху, и по вчерашним воспоминаниям. На столе «дымилась» тарелка с оладушками, сбоку стояла пачка американских хлопьев, огромная бутылка с молоком и пахло свежезаваренным кофе.
Мэри пришла через пару минут — как-то странно взглянула в мою сторону, разлила по чашкам ароматный кофе, пододвинула в мою сторону американские оладьи и уселась напротив, не переставая сверлить меня задумчивым взглядом из-под поднесённой ко рту парующей чашки.
Может я где-то прокололся? Или сделал что-то не то? Может быть…
— Алекс… — не выдержав тишины, произнесла брюнетка моё новое имя. — Мне неловко у тебя спрашивать… Но ты… То, что я тебе вчера показывала… Ты сделал?
Так… Разложить её поток однообразных слов на отдельные части… Она произнесла моё имя, потом спрашивала, сделал ли я что-то вчера… Вроде. Хотя… Да хрен его знает!
Я вздохнул, неопределённо пожал плечами, отрицательно помотал головой и отправил в рот очередной панкейк.
Точно! Вот как назывались эти оладьи.
Мэри недовольно нахмурилась и снова что-то протарахтела.
— Это нужно делать каждое утро! Каждое утро — понимаешь? Это для твоего же блага! Ты понимаешь?
Всё что я понял — это слова «every morning» и «understand». Чего она снова от меня хочет? И поесть нормально не даёт…
Брюнетка взглянула на часы, тяжело вздохнула, отставила чашку в сторону и поднялась со своего места. Взяла меня за руку и потащила за собой, не переставая что-то ворчать по пути…
Коридор, два поворота — и мы снова на пороге душевой.
Брюнетка включила воду, отрегулировав напор и температуру, нетерпеливо раздела меня и пинками затолкала в душевую кабину, строго погрозив мне пальцем и громко, чуть ли не по слогам повторив вчерашнее слово:
— Мастубэйт! Ю маст мастубэйт! Эври монинг!
Да бля! Опять она с этим «мастурбэйтом» привязалась! Да ещё и каждое утро. И не отстанет ведь…
— Давай! Делай дело, и я отвезу тебя на работу по пути.
