Холод причем шел от него сырой, загробный.
Клава плюнула и отступилась. Правда, вскоре пожалела. В конце лета Икар привел в Азину комнату породистую черноволосую девушку. А рядом с ней сиял и искрился так, будто проглотил люстру из Дворца съездов. Клаве он даже показался красавцем. Атлет, желтая рубашка, звенящие прорези глаз, яркие зубы, улыбка с неотразимой асимметрией.
Аня тоже «клюнула» на Икара и панораму из окна. Баилов был исключительным джентльменом. Дотрагивался только до ее руки, рассказывал легенды о подземном лазе под Боровицкими воротами, через который можно выбраться из Кремля, если что.
– Если что? – нарочито испуганно хлопала Аня ресницами.
– Если диверсия, – объяснял Баилов.
Она бесстрашно оставалась ночевать в комнате Айзенберг, но Икар всегда при этом спал на полу. Аня провоцировала, щекотала босой стопой, спущенной с кровати, его смуглую шею. Он целовал пяточку и прятал нежную ножку снова под одеяло.
Однажды, нагулявшись по городу, вернулись за полночь.
В коридоре пахло свежестираным бельем и вареным мясом. Икар сглотнул слюну. Он сильно похудел, пока ухаживал за Бархатовой – шиковал, чтобы накормить возлюбленную в лучших ресторанах, голодал.
– Пойдем, совершим преступление, – предложил он шепотом."
"– Ура! Наконец преступление! – Жизнь для Ани была сплошным сюрпризом.
Они на цыпочках подошли к плите, где в огромной кастрюле с черными сколами эмали булькал Клавин бульон. Икар взял с крючка вафельное полотенце и снял крышку. В свете уличного фонаря шмат мяса напоминал ополовиненный кирпич.
Орудуя двумя ножами, Баилов отрезал кусок и впился в него зубами, обжигая язык и нёбо. Аня прыснула в кулак и потребовала с ней поделиться. Второй отсеченный кусочек, охлажденный на вилке, отправился в ее милый ротик. Девичьему восторгу не было предела. Говядина оказалась недоваренной, и она выплюнула ее в мусорное ведро. В то время как Икар жевал сырые волокна отчаянно, рыча и закатив глаза от наслаждения.
Через полчаса они, спрятавшись за дверью своей комнаты, наблюдали в щелочку, как Клава солила бульон, гасила огонь и причитала:
– Надо же, как уваривается мясо.
Просто безобразие…
Для Бархатовой жизнь рядом с Икаром была приключением. Она рассказывала об этом друзьям, родителям, домработницам и хохотала, не в силах остановиться.
Бабушка Мгела первой поняла, что у внучки серьезный ухажер, и предложила познакомить его с семьей. Так он появился на пороге их дома.
