Как бы мне не прискорбно было это признавать, но мой ребёнок для Глеба, мог стать вполне себе очередным ребёнком. Я прекрасно помнила то, что сказала мне Светлана.
— Я здесь, — бесшумно отозвалась я в ответ.
— Ты здесь…, - Чернов словно подлетел к моей кровати и встал возле меня.
Происходило нечто невозможное. Мужчина замер, осматривая меня. Опустился на колени и принялся ощупывать моё тело. Каждый сантиметр. Но это не было проявлением нежности, скорее, это было попыткой понять, осознать и принять то, что я на самом деле находилась возле него.
— Ты здесь, — сейчас это звучало не как вопрос, а как утверждение.
— Что произошло? — я обхватила своими руками его руки, которые в этот момент сжимали моё лицо. Заставляя смотреть только в его глаза и никуда более.
В ответ повисло молчание.
Я первый раз видела Чернова таким. Словно его оглушили. Как будто он не принадлежал к этой реальности.
— Ты в порядке, — как мантру повторял он.
— Да…, - проговорила я, потому что кому-то из нас необходимо было начать диалог.
— Это была всего лишь мера безопасности…, - словно оправдываясь приговорил Глеб, — ты долго не давала о себе знать.
— Глеб, — я замерла, собираясь с силами. Понимая, что сейчас мне предстоял самый важный разговор в жизни, — я должна тебе кое-что сказать.
— Не сейчас, — грубо оборвал меня мужчина.
Резко встал с места и пошел прочь. Стал звонить кому-то по телефону. Отдавать какие-то распоряжении. Не обращая на меня никакого внимания. Только изредка бросая кратковременные взгляды.
До меня доходили только обрывки фраз, которые я не могла собрать в какие-то связные предложения.
А в те, в которые они собирались, показались мне какой-то несусветной глупостью.
Что-то о поездке. Билетах. Брони. Перелеты. Проживание… Эти и подобные слова долетали до меня, но я не воспринимала их.
Они ведь меня не касались.
Но потом пришло понимание того, что кроме как меня они вряд ли могли вообще относиться к кому-либо из окружения Чернова.
— Что случилось? — я сорвалась с места.
Подбежала к нему и нетерпеливо заглянула в глаза.
На что получила только пронзительный молчаливый взгляд. Такой, который был красноречивее тысячи слов, но я не могла разобрать ни одного.
Взгляд медленный, сфокусированный, но достаточно поверхностный и пренебрежительный.
— Подготовите до завтра? Нужно раньше, — прозвучало из его уст твердо, как раз в тот момент, когда Глеб непреклонно, но достаточно настойчиво отстранил меня от себя и вышел в коридор.
Через выбитые двери.
