— Через три дня вы со Светой летите на Мальдивы, как и было запланировано. А я закончу с немцами и присоединюсь к вам. А Свету мы отправим домой. Ну как, договорились? Так и Света отдохнет, и деньги не пропадут. Тем-более, Милка уже вовсю пакует чемоданы на море. Давай не будем расстраивать ребенка. Я обещал ей показать лето весной. Своего рода чудо для ребенка — уезжаешь из нашей холодной, мрачной весны и попадаешь прямиком в лето.
— Хорошо, — немного кивая, соглашаюсь я. — Когда ты к нам присоединишься?
— Милая, я пока не могу сказать точно.
Через несколько дней. Все зависит не от меня, а от сговорчивости немцев, — усмехается он. — Но я постараюсь, как можно раньше к вам присоединиться, — соглашаюсь с мужем кивком головы, на что Эд одобрительно улыбается. — Вот и хорошо, — говорит он. — А теперь улыбнись. Наш вечер продолжается, — сжимает мою руку, отпуская ее. — Ты можешь заказать десерт. А я, с твоего позволения, не надолго удалюсь, — Эд поднимается с места и уходит в сторону туалета.
Глубоко вдыхаю, успокаивая саму себя. Все не так плохо. Эд присоединится к нам позже, да и Света отдохнет, говорю себе я, но чувство разочарования так и не покидает меня.
Заказываю десерт себе и Эдуарду, замечая мужа, направляющегося к нашему столику. Когда он проходит мимо столика, за которым расположились три девушки, только что зашедшие в ресторан, одна из них резко вскакивает с места и буквально кидается моему мужу в объятия. Высокая худощавая брюнетка, с длинными ногами, обтянутыми в кожаные брюки, в откровенной просвечивающей бордовой блузке, повисает у моего мужа на шее, хитро улыбаясь.
Никогда не ревновала Эдуарда, потому что он никогда не давал мне для этого повода. Я считала, что ревность — это проявление недоверия. Эд всегда довольно сдержанно общался с женщинами в моем присутствии, самое большее, что он мог себе позволить — это пожать руку в знак приветствия. А сейчас меня буквально обдает жаром от увиденного. Можно сказать, что я в свои тридцать два года впервые настолько сильно ревную своего мужа.
Хочется соскочить с места и отодрать эту швабру от моего мужа. Но я уверенно держалась, сколько могла, комкая льняную салфетку в руках. Я не стану до этого опускаться.
Меня немного отпускает, когда Эд небрежно отрывает от себя брюнетку, награждая ее безразличным взглядом. Что-то ей говорит, на что девушка бросает мимолетный взгляд на меня, видит, что я смотрю на них в упор, тут же отворачивается.
