Когда-то я думал, что бегство из прошлого закончилось, но теперь понимаю — прошлое только и ждало момента, чтобы до меня добраться.
Лиза
Когда я просыпаюсь, на часах половина одиннадцатого. Марата рядом уже нет."
"Делаю большую чашку кофе с молоком, сажусь за стол и беру в руки телефон. Нахожу в мессенджере контакт Хасанова.
Хочется написать ему что-то, но не знаю, как он к этому отнесется. Вдруг он сейчас занят или на деловой встрече, а тут я...
Но потом вспоминаю, как Марат говорил Крис, что на совещаниях или переговорах всегда отключает телефон.
Значит я ему не помешаю.
Делаю фото кофе и нарезанного сыра. Отправляю с припиской:
«Думала, мы вместе позавтракаем».
Сообщение отправлено, но не прочитано. Значит занят.
От осознания того, что было ночью, тело прошивают легкие сладкие судороги. Между ног тянущее ощущения наполненности, и это настолько странно и непривычно, но в то же время приятно.
И возбуждающе.
Помню, как девочки в кампусе делились своими впечатлениями от своего первого сексуального опыта.
Мне хвастаться было нечем, я больше помалкивала. А они почти все в один голос соглашались, что поначалу ничего приятного в этом нет. Что секс надо «распробовать».
У Марата получилось подсадить меня на эти ощущения с первого раза.
Я распробовала с первого раза.
И хочу еще. Потому что теперь понимаю, что может означать такое «хочу»...
Смотрю на часы. Надо бы съездить в университ, но не хочется.
Боюсь встретить Кристину.
Мне кажется, она только на меня глянет, сразу поймет, с кем провел ночь ее отец.
Только делать нечего, материалы по вопросам, которые я готовлю сегодня, хранятся в университетской библиотеке. Так что ехать все равно приходится. И, как я и предполагала, сразу встречаю Крис.
Она будто меня поджидала. Бросается на шею, и я снова чувствую себя предательницей.
Марат прав, мы должны ей рассказать. Но стоит представить, что я вот прямо сейчас говорю подруге, что сплю с ее отцом, и вся решимость вмиг испаряется.
Особенно, когда Крис так на меня смотрит.
— Я так вчера расстроилась, что ты ушла, — она снова меня обнимает, а я стою как истукан с опущенными руками.
— Тебе абсолютно нечего было волноваться, — мямлю, ненавидя себя. И малодушно соглашаюсь с Маратом.
Пусть он сам ей скажет. Выходит, он лучше знает, если уверен, что она нас любит, поэтому простит. Мне наоборот кажется, Кристина нас возненавидит.
Меня так точно.
