Он проигрался в Вегасе до трусов, спустив все, что оставил брат своей дочери за исключением целевых накоплений на образование.
Уебка отправили мотать срок и отрабатывать долги племяннице. Он прилежно трудится, зарабатывая десять фунтов в неделю и перечисляя их Лизе. В месяц это выходит целых пятьдесят долларов.
Охуеть.
Вот отсюда и растут ноги у ресторана.
Девчонка осталась на улице, не успев выйти из пансиона. Счет на образование разблокируется только после ее зачисления, и получить на руки Лиза их не сможет.
Сука.
Если бы с моей дочерью кто-то попытался провернуть что-либо подобное, клянусь, с того света вернулся, только чтобы разобраться с уродом. А здесь и заступиться за девчонку некому.
Крис тоже хороша. Знала, в каком положении подруга, но ничего не сделала, чтобы помочь. Развернулась и укатила с матерью на моря.
Лора любит называть себя моей бывшей, но по факту никакой бывшей она не является.
Я тогда с трудом вспомнил девушку, с которой мы самозабвенно трахались в туалете дешманского ночного клуба.
Пришлось вспомнить, когда она заявилась с животом, торчащим между полоской топа и джинсами, которые уже с трудом застегивались.
Девушка требовала денег, в противном случае грозилась сделать аборт. От нее несло дешевым парфюмом, алкоголем и жвачкой. Девушка была абсолютно чужой, но вот живот...
Живот был моим. Я это сразу почувствовал, хотя девственницей Лора не была. И когда Кристинка родилась, я безошибочно признал в ней свою дочь. Хотя, конечно, сделал тест.
Лора записала дочь на себя.
Мелкая месть за то, что я не захотел на ней жениться. И в принципе ее больше ни разу не захотел, несмотря на приложенные усилия. Она такая во всем была и осталась. Мелкая.
Я долго добивался права опеки над дочерью. Добился. Лора манипулировала ребенком, чтобы обеспечить себе непрерывный денежный поток. Денег у меня дохуя, но это не значит, что я готов содержать всяких бездельниц и приживалок.
Я согласился оплачивать потребности только своей дочери. Ее мать пришлось деньги на свое обеспечение искать самостоятельно.
Я предлагал Лоре помочь с образованием и работой, но она сочла это оскорблением. Хорошо, что дочь на нее совсем не похожа.
Крис — моя боль. Она до сих пор мечтает, что случится чудо, ее папа и мама полюбят друг друга, и мы заживем одной семьей.
Бедный мой ребенок. Это единственное, чего я никогда не смогу сделать. Даже ради нее. Даже если бы я умел любить женщин, а не просто трахать, я никогда бы не полюбил такое никчемное создание как ее мать.
