Автор
Семь лет назад результатом случайной встречи с Лукой Орловым становится рождение моей дочери Олюшки. Судьба сталкивает нас во второй раз: когда моей малышке ставят смертельный диагноз, и ей требуется баснословная сумма на лечение. Я становлюсь суррогатной матерью для двойняшек Луки и его жены. Вот только по глупому стечению обстоятельств малыши, что растут под сердцем, - Луки и…мои....
В голове роятся мысли, крутятся, как винтики, пытаясь отыскать нужный мне вариант.
Врач, видя, что я не могу вспомнить, приходит на помощь.
– Я говорил вам, что нужно родить еще одного ребенка для спасения дочери. Вы были в положении, я слышал, что у вас родились двойняшки, возможно, кто-то из них…
Отчаянно мотаю головой, глотая слезы, и вновь бьюсь затылком об стену.
– Нет, доктор. Вы говорили, что они должны быть единокровными и единоутробными. Эти малыши не подойдут, потому что я тогда выступила в роли суррогатной матери, чтобы заработать денег на операцию…
– Простите, я не знал.
– Сколько у меня есть времени? Может, я успею поговорить с отцом Кнопки и…ну, выносить…
Доктор тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. По его осунувшимся плечам и обреченному виду понимаю, что сейчас нам с Кнопкой вынесут приговор. Но я не хочу его слышать! Не хочу! Как и в тот раз, пока не озвучен диагноз, я буду, смогу верить, что для нас с дочерью еще есть шанс.
– Скажите, я могу ее увидеть? Хоть на несколько минут?
– Она очень слаба, мы ее обезболили и ввели успокоительное.
Встаю с места, и меня ведет в сторону. Резко взмахиваю рукой, и доктор тут же оказывается рядом, подхватывая меня.
– Рада, вам нехорошо? Пойдемте ко мне в кабинет, я дам вам воды…
– Нет, спасибо, – жестом показываю, что со мной все в порядке. – Мне нужно к дочери. Она там одна наедине с болезнью…
Прохожу в палату и тут же натыкаюсь на взгляд, полный слез.
– Мамочка! – Олюшка тянет ко мне руки, и я бросаюсь к ней, заключая в крепкие объятия.
Оля срывается в истерику, плачет взахлеб, разрывая мое сердце на куски. Я закусываю губу до крови, чтобы не показать ей своих слез. Своего страха. Если уж меня трясет и мотает от эмоций и осознания происходящего, то что говорить о маленьком ребенке?
Мы сидим так долгое время, раскачиваясь из стороны в сторону, пока Кнопка не успокаивается.
– Мама, можно тебя кое о чем попросить?
– Конечно, солнышко.
– Обещай, что когда я умру, вы с папой не будете плакать, а еще возьмете маленького котенка, такого рыжего…
– Нет! – слишком громко и поспешно отвечаю, отстраняя дочь от себя. Смотрю в ее серые глазки, и выть хочется, выдирая волосы на голове.
