Девочка не понимала ни слова, но ей почему-то показалось, что это хорошие люди. Но, с другой стороны, они гаджо, а от них не знаешь, чего ожидать.
Мужчины поставили скамейки и ушли. Но прежде чем девочка успела вновь спокойно прилечь, в шатре появились еще несколько мужчин. Они внесли предметы какой-то очень странной формы и поднялись на возвышение, под которым пряталась Мара. Над ее головой раздались громкие звуки музыки.
Вскоре в шатер начали сходиться люди.
Некоторые садились на стоявшие в центре деревянные стулья, другие занимали голубые скамейки слева и справа, третьи — в основном дети и молодежь — уселись прямо на полу.
Мара жадно смотрела на пакетики с воздушной кукурузой и орешками, конфетки и, главное, на бутылки с оранжадом, которые зрители покупали у торговца в красном полосатом пиджаке.
Да за одну бутылку такой вот воды девочка готова была отдать сейчас даже свое сокровище — висевшую у нее на шейке тоненькую серебряную цепочку, хотя это был единственный подарок, который за всю жизнь она получила от матери! Перса стянула ее в доме у какого-то фермера, но цепочка оказалась мала для ее толстой шеи, и она швырнула ее дочке.
И Мара тотчас же спрятала ее, боясь, что мать передумает и отнимет подарок. Нет, ни за что она ее не отдает — ни за еду, ни за воду.
Сначала у музыкантов ничего не получалось — а может, они просто пробовали, будут ли играть их инструменты; потом эти звуки смолкли.
И вдруг загремела прекрасная радостная музыка. Девочка увидела, как раздвинулся занавес, висевший прямо напротив, и из-за него выбежали несколько мужчин, одетых в яркие костюмы, с раскрашенными в белый, красный и черный цвет лицами, и прошлись на руках перед зрителями. За ними показался какой-то бурый зверь, такой огромный и страшный, что девочка чуть не закричала от испуга.
Но на спине этого животного сидела хорошенькая женщина-кукла в красном платье, сиявшем при свете керосиновых фонарей, ряд которых отделял артистов от зрителей. Мара сразу перестала бояться, когда увидела, что женщина машет рукой и весело улыбается. Маре даже показалось, что женщина смотрит именно на нее и улыбается ей. Девочка тотчас позабыла и о голоде, и о жажде, и даже о боли во всем теле.
