А когда он уйдет, место, считай, твое — надеюсь, к тому времени ты уже неплохо будешь разбираться в рекламе.
Джейм не знал, что и ответить. Почему мистер Сэм так быстро согласился? Неужели только потому, что Джейм — мистер «Принцесса Мара»? Ладно, даже если это и так, пусть будет что будет. Главное, что у Джейма есть теперь шанс проявить себя…
Расставшись с мистером Сэмом на заднем дворе, он пошел между рядами палаток. Обычно Джейм не пропускал ни одного вечернего выступления Мары — он и теперь восхищался своей женой-гимнасткой не меньше, чем при их первой встрече, — но сегодня у него были дела, которые стоило уладить прежде, чем он сообщит жене о разговоре с мистером Сэмом.
«И мы будем жить счастливо отныне и навсегда», — подумал он лишь с легкой тенью усмешки.
Проходя мимо палатки клоунов, Джейм услышал дикий хохот и чьи-то возмущенные крики. Клоуны очень часто зло шутили друг над другом; их розыгрыши нередко перерастали в жестокие ссоры, и тем не менее они никогда не расставались и держались вместе.
Да и потом ведь Джоко правильно говорил: «Ну что за цирк без клоунов?»
Об этом и размышлял Джейм, как вдруг почувствовал, что кто-то идет за ним. Он обернулся и машинально сжал руки в кулаки. Перед ним лицом к лицу стоял темноволосый худой мужчина с до боли знакомым лицом.
— Настало время расплаты, — спокойно сказал Лео Муэллер.
В его руке блеснул нож. Мгновение — и нож прошел у Джейма между ребрами. Последнее, что Джейм увидел в этой жизни, была зловещая улыбка Лео, а последнее, о чем подумал — о своей любви к Маре:
«О Боже, как жаль, что я не скажу перед смертью Маре, как я люблю ее…»
Сегодня Мара выполняла все трюки чисто механически, не чувствуя той магической связи со зрителями, которая существовала обычно.
И Принцесса была очень рада, что из-за позднего начала представления Конрад Баркер дал музыкальный сигнал к «короткому шоу». Это на языке цирка означало, что каждый артист должен сократить свое выступление на четыре минуты."
"Обычно Мара не обращала внимания на подобные сигналы.
Она всегда честно отрабатывала свои двадцать минут вне зависимости от погоды, времени или каких-то еще условий. Но сегодня она сократила число бланшей до двадцати пяти и лишь два раза поклонилась, спрыгнув с каната. Аплодисменты последовали, тем не менее, как всегда щедрые, только Мара вместо того, чтобы насладиться ими, кивнула Лобо: «Уноси меня с арены».
Лобо терпеливо поджидал ее у костюмерной, пока она переодевалась в брюки и свитер.
