Можно узнать, что это такое?
Вот идиотка! Она забыла финку на его стиральной машине! В его присутствии она забывала обо всем на свете, не то что о каких-то дурацких финках!
– Это… моя, – пробормотала она, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Все-таки она была беспризорником, нет, беспризорницей, а он вырос в благополучной и большой московской семье. Ей не хотелось посвящать его в тонкости детдомовского быта.
– Что твоя, я понял, – сказал он, – потому что она точно не моя. – Он перестал гладить ее по голове и подсунул руку под ее грудь, распластанную на его груди.
У Клавдии по спине пробежали мурашки, и сразу стало щекотно и радостно где-то в глубине. – Ты ее всегда с собой носишь? Или только теперь стала?
– Она мне досталась по наследству, – сказала Клавдия неохотно, хотя он спрашивал вовсе не об этом. – От одной девчонки. Она несколько раз мне помогала. И спасала даже. Почему-то жалела, хотя мы вообще-то друг друга жалели мало. Ну вот… В общежитии финка мне очень пригодилась. Там разные придурки шлялись.
Начиная от вьетнамцев и кончая работягами с ЗИЛа. Я их два раза этой финкой припугнула, а на третий они отвязались.
– Как ты их припугнула? – спросил Андрей, рука его замерла у нее на груди.
Клавдия тяжело вздохнула от воспоминаний.
– Ну… сказала, что со всеми сразу я, конечно, не справлюсь, но того, кто подойдет первый, – прирежу. Потом они, конечно, смогут сделать со мной все, что хотят, но одного-то я с собой заберу точно. Пусть выберут и решат, кого именно. С ножом обращаться я умею, реакция у меня хорошая, так что… Они оба раза пошумели, побузили и ушли…
– Высший класс! – сказал Андрей.
– Первый сорт! Голливуд!
– Не злись, – попросила Клавдия и сделала попытку вытащить его руку. Она мешала ей и уводила мысли совсем в другую сторону. – Все обошлось, я жива и здорова…
– Да уж, – сказал Андрей, но руку не вытащил и только крепче стиснул грудь. – Теперь я буду за тобой смотреть. А то чуть что – ты за нож хватаешься. Нехорошо это, Клава. Неженственно…
Он сделал какое-то движение, всего только одно, и Клавдия оказалась прижатой к дивану.
Он не даст ее в обиду. Он защитит и спасет ее. Он уже очень много про нее знает, намного больше, чем знает она сама. Он будет с ней столько, сколько она пожелает. В конце концов именно о ней, оказывается, он мечтал всю свою мужскую жизнь.
Он был совершенно твердо уверен, что потеряет ее, как только она узнает то, что уже знал он.
* * *Ольга позвонила часов в одиннадцать.
