Врач сегодня утром устало заявил мне по телефону, что я, судя по всему, скоро стану папой, а потом съязвил, что психика мне понадобится покрепче в ближайшее время, чтобы не паниковал на каждый обморок своей женщины. И он понятия не имел, насколько попал в больную точку. Мне нужно приводить себя в порядок. Потому что у меня есть Наташа. Но у нее ещё нет меня. И то, что она хотела сегодня остаться одна, — тому подтверждение. Она увидела список анализов, испугалась, но со мной это все обсуждать не собирается.
И вот какие там варианты у нее в голове? Есть там вообще такой, который не позволит сорвать мою и без того расшатанную крышу, которая едва держится на ржавых болтах? Ведь если Наташа не захочет моего ребенка, а этот вариант самый вероятный, ведь она — человек,.... то мне будет очень сложно… А времени доказать ей, что я — тот, с кем она не пожалеет провести вторую половину жизни, катастрофически мало.
Когда перепалка между Владом и Мышкой стихла, я поднял взгляд на коридор, в котором вскоре появилась Лена с отцом.
Но, когда уже собрался направиться к процедурному кабинету, Влад меня придержал:
— Можно с тобой поговорить? — решительно потребовал он и бросил Лене: — Подожди меня, ладно?
А когда Лена направилась к дивану, Влад вздохнул:
— Слушай, я хотел поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. Наташа мне дорога…
А я подумал о том, что собственноручно подал бы сейчас Мышке сковородку и не стал бы спасать больше ее бывшего от расправы.
— …. Я намерен все исправить и вернуть Наташу в семью, — сообщил он весомо.
— Не думаю, что все, чего она заслуживает — твоего снисхождения, — раздраженно возразил я.
Вот только этого мне сейчас не хватало!
— Не тебе решать, чего она заслуживает, — добавил Влад жесткости голосу. — Ты знаком с ней несколько дней, а я ее знаю всю жизнь.…
— Это не помешало тебе изменить ей и бросить.
— Я уже сказал — не тебе судить, — опрометчиво тыкнул он пальцем мне в грудь, но на мой потемневший взгляд одернул руку и принялся махать ей в неопределенном направлении.
— Ты найди кого-то себе… под стать, поживи двадцать лет, роди двоих детей, а потом посмотрим…
— Я как раз и собираюсь это сделать, — отрезал я холодно.
— Да ты себя видел вообще? — усмехнулся он. — Ты же… У тебя ничего нет.
— Откуда ты знаешь?
— Да по тебе же видны все твои намерения, — снисходительно улыбался он.
