Колыхнулась, сгустилась еще больше, просочилась сквозь прутья решетки, надвинулась на нас, заклубилась гигантской грозовой тучей и опала вниз, обретая форму. Чудовищную. Страшную."
"Тело, сотканное из мрака и огня. Когтистые лапы, уродливая морда, покрытая толстыми роговыми пластинами. И три кроваво-красных глаза, буквально вдавленных в эту морду.
— Хорош, правда? — чуть ли не с нежностью произнес из своего убежища Орвальд. — Непросто вызвать и контролировать этот древний ужас, но, как видишь, я справился. — И тут же, без паузы, уже совсем другим, жестким, властным тоном прибавил, указывая на Рэма: — Выпей и принеси на алтарь.
Калечить можно, убивать нельзя.
Страшилище недовольно заворчало.
— Я отдам тебе другого, — пообещал Астон. — Этот человек нужен мне живым.
Монстр, тяжело ступая, шагнул к герцогу, разинул громадную пасть, похожую на черный провал с острыми пиками клыков, на дне которого плескалось адово пламя, и утробно взревел.
Саллер отступил, формируя перед собой энергетический щит, но тварь снова угрожающе зарычала — на этот раз громче, и защитное плетение распалось.
Развеялось легким дымом, словно его и не было.
— Ах, да, — лениво прокомментировал маркиз, чувствовалось, что поганец наслаждается каждой минутой действа, смакует его, как драгоценное вино…— Забыл сказать, это существо питается магией, постепенно высасывая искру. Чем больше заклинаний, тем быстрее оно выпьет тебя. Досуха. А потом принесет мне — беспомощного, слабого, пустого. Но пока можешь посопротивляться, а мы полюбуемся.
Правда, дорогая? — неожиданно обратился он ко мне. — Кстати, я, конечно, ценю то упорство, с каким ты пытаешься дотянуться до своего ожерелья, но, право, милая, не стоит так утруждаться. Могильщик — так нарекли это создание — вытягивает магию не только из людей, из предметов и окружающего пространства тоже. У тебя на шее сейчас болтается никчемная безделушка, никто не услышит и не придет на зов. А если и хватятся случайно — то след искаженного моей зверюшкой портала не найдут. Его просто не осталось.
Нервы мои и так были напряжены до предела — Йор не откликался, как я ни звала, — а после откровения Астона стало совсем паршиво. Руки не повиновались, безвольно свисая вниз, точно к ладоням привязали свинцовые гири, но я настойчиво, сантиметр за сантиметром тянула их вверх. И, наконец, подняла, намертво вцепившись в артефакт ватными пальцами.
«Йор…»
Нет ответа.
Перевела взгляд на Петьку. Вдруг он докричится? Но брат был без сознания. Как и Эмина.
