– Нина Федоровна сердито бросает на длинный стол папку. – Но он не стоит и пятисот тысяч.
Мельком взглянув на дом, соглашаюсь со своей сотрудницей. Одноэтажный, хоть и добротный дом, но явно требующий ремонта. Да еще и на таком отдалении от Москвы. Два миллиона слишком большая цена для такой халупы.
– Так объясни ей это.
– Я сто раз объясняла, но она не желает слушать и стоит на своем.
Отчаянно не понимаю, чего она хочет от меня, ведь совсем не владею ситуацией.
– Значит, напомните ей, что мы занимаемся элитками, и отправьте в другое агентство недвижимости.
– Тоже не могу! – возражает секретарша и упирает руки в бока. – Ее муж Вениамин Колосов, и вы ему обещали, что сделаете все, чтобы его супруга осталась довольна.
– Ладно, – сдаюсь наконец, решив, что дешевле разобраться во всем самому, чем спорить до бесконечности и забираю папку. – Это я изучу.
– Хорошо. Спасибо, – фыркает Нина Федоровна и усаживается на свое место.
– Продолжайте, пожалуйста, – обращаюсь к докладчику.
Тот кивает и вновь затягивает свою нудную, заунывную песню из цифр.
Совещание наконец заканчивается, и конференц-зал пустеет. Провожаю последнего сотрудника взглядом и устало опускаюсь на стул. Чувствую себя выжатым, как лимон, а еще нужно изучить данные по этой Колосовой. Откуда она только взялась на мою голову?
Открыв папку, пробегаюсь глазами по тексту и достаю фотографии дома, чтобы рассмотреть подробнее. Неожиданные картинки из детства врываются в сознание и вызывают улыбку.
Вспоминаю свою деревню, как мы с братьями ездили на все лето к бабушке и дедушке. Беззаботно носились по улице с утра до вечера. Тихая грусть заполняет сердце, и отчаянно хочется вернуться в прошлое хотя бы ненадолго. Но бабушки и дедушки давно нет, а их дом… Нахмуриваюсь, пытаясь припомнить, что с ним стало, но ничего не выходит.
Недолго думая, достаю телефон и набираю номер матери.
– Алло, – раздается в динамике ее бодрый голос.
– Мам, привет.
– Здравствуй, сын.
– Помнишь, в детстве мы с братьями ездили на лето в деревню? – сразу перехожу к главному, решив не вдаваться в долгие и нудные объяснения.
– Конечно. – Чувствую, как мама улыбается, и сам улыбаюсь в ответ. – И возвращались оттуда поджаренными кабанчиками.
– А что стало с домом бабушки?
– Да ничего не стало, – грустно вздыхает она. – Я так и не смогла решиться его продать. Наверное, уже развалился… никто же не ухаживал.
– А ключи есть?
– Где-то были.
