Ну, вот, прекрасно! Отличный момент, чтобы рыдать! Именно сейчас!
После недолгой паузы Каритас произносит тихо:
– Я многое повидал за свою жизнь и осуждать кого-то последнее дело, но…
За этим следует тяжкий вздох, и я не выдерживаю. Смотрю обиженно то на одного, то на второго мужчину, которые тут вздумали меня судить, хотя понятия не имеют, каково это!"
"– Да что вы понимаете? – взмахиваю руками и кричу. – Я ничего такого не сделала! Я просто хотела жить и снова стать здоровой, только и всего! Если это желание заслуживает осуждения – что ж, вперёд! Ни в чём себе не отказывайте!
Целитель несколько раз моргает, затем подозрительно щурится:
– Но беременность не болезнь, Элира! Все женщины проходят через это, не вы первая, не вы последняя, разумеется, вы будете жить!
Становится так тихо, что слышны крики птиц, кружащих над долиной, шорох метлы на ступенях обители, отдалённые голоса кого-то из послушников.
Я шмыгаю носом, пытаясь осознать услышанное. Это что, шутка такая?
– Какая беременность? – шепчу одними губами.
– О чём вы? Я угасаю! Время пришло! Я просто не хотела ждать конца, только и всего!
– Поразительно, – с облегчением выдыхает Каритас. – Вот в чём всё дело. Кому расскажи – не поверят.
Он смотрит на меня с жалостью:
– Общая слабость, изменения аппетита, восприятия запахов, перепады настроения, тошнота, изжога, отсутствие женских дней – всё это ни о чём вам не сказало? А вам, Лэйтон?
Молчание. Представляю, в каком шоке супруг.
– Это невозможно, – хватаюсь за волосы и мотаю головой, затем задираю рукава плаща и мантии, обнажая полностью чистые локти.
– Мой магический рисунок исчез!
Что вы скажете на это? Но в глазах Каритаса нет удивления. Наоборот, он пожимает плечами:
– Так и должно быть, когда магия возрождения отступает перед силой истинной любви. Магия уходит, но вы продолжаете жить обычной жизнью. Ведь я говорил вам, помните? Глядя на вас двоих тогда, я сразу знал, что так и будет. И оказался прав. Но, я смотрю, вы всё ещё не верите. Желаете убедиться? Прошу, я просканирую вас прямо здесь, и все сомнения отпадут.
Он показывает на скамью за колонной, на которой дремал жрец, когда я пришла на рассвете. На негнущихся ногах подхожу к ней, сажусь, стараясь не смотреть на Лэйтона, замеревшего в стороне. Его руки убраны в карманы, но поза напряжена. Он внимательно следит за всеми манипуляциями целителя.
Я ложусь спиной на твёрдую скамью. Дерево болезненно упирается в позвонки, голове непривычно низко и твёрдо.
