Почему-то мне кажется, что у него это получится лучше, чем у меня.
— Мне нужно умыться, — говорю мужу, вставая.
— Давай, а я позову Дару.
Оборачиваюсь и смотрю на Сережу, совершенно забыв что нужно дышать.
— Сейчас? — Единственное слово дается с трудом. Уверена, что на моем лице написаны все эмоции.
— Не вижу причин откладывать.
Сережа опять прав. Это я боюсь. Боюсь сломать хрупкий мир своего ребенка.
— Хорошо, я сейчас, — твердо говорю и иду в ванную.
Несколько раз умываю лицо холодной водой, но это не помогает.
Кожа продолжает гореть, и я чувствую, как полыхают мои щеки. Поднимаю взгляд: в зеркале на меня несчастно смотрит мое отражение.
«Я никогда не была такой жалкой. Нужно собраться», — говорю сама себе. Еще раз плескаю в лицо воду и закрываю кран. Я и так задержалась, не хочу, чтобы меня ждали.
Дочь и мужа нахожу в гостиной. Дарина сидит на боковой спинке дивана, беспечно болтая ногой и рассказывает какую-то историю, которая произошла у них сегодня в школе. Первый раз не могу вникнуть в то, что она говорит.
Звонкий голосок звучит радостно и беззаботно, и я могу любоваться ею бесконечно. Произнесенное имя Филиппа заставляет меня вздрогнуть, разрушив очарование момента. Сережа замечает мое присутствие и жестом приглашает сесть. Послушно опускаюсь в кресло напротив. Я хочу видеть лицо Дарины.
— Дара, — Сережа стягивает дочь со спинки и усаживает рядом с собой. — Нам с мамой нужно с тобой кое о чем поговорить…
— Я слушаю, пап, — с готовностью соглашается дочь.
Между ними всегда были хорошие, теплые отношения. Сережа любил Дарину как родную, что встречается в жизни не так уж и часто, и никогда ни за что не ругал ее. Да, собственно, было и не за что. Дарина, в свою очередь, всегда ему доверяла и сейчас с надеждой смотрит на отца.
— Дара, а этот мальчик, Филипп, ты с ним дружишь? — спрашивает Сергей, а я любуюсь им: в нем столько ума и такта. Не каждый педагог обладает такими качествами.
— С Филькой? — удивляется дочка.
— Да.
— Нет, пап, — Дарина пожимает плечами. — С ним почти никто не дружит, вот он и лезет ко всем. А что?
— Понимаешь, доча, так получилось, что Филипп твой брат, — говорит Сергей, а я замираю.
— Это как так? — Дарина хлопает глазками.
— Вот так. Мы с мамой поженились, когда тебе было два года.
Дарина переводит взгляд на меня, я едва киваю, молча подтверждая, что так и есть.
— А почему вы раньше не сказали? — хмурые складочки появляются на детском лице.
