Новые неприятности словно бы ничем ему не грозили. А даже если и грозили, как он все же понимал, эта угроза выглядела какой-то далекой и несущественной. Главное – он свободен, он вооружен и не станет больше рабом... И пусть десятикратно вырастет в районе преступность, потому что количество ментов здесь существенно уменьшится после того, как они попробуют поймать солдата спецназа ГРУ. Пусть будет, что будет... Он был уверен, что они не сумеют его поймать. Слишком много он выстрадал, чтобы вернуться туда, откуда вырвался.
.. Он вовсе не превратился в зверя, которого травят. Он всю эту охоту за беглецом воспринимает как игру. Детскую игру взрослых людей. И себя он чувствовал хорошим игроком...
Он шел по склону, скрывающему его от взглядов со стороны ментовских постов, и даже в ногах, давно и прочно привыкших к цепям, чувствовал легкость. Это все оттого, что на душе было легко... Склон был покрыт высокими кустами и редкими деревьями и приближал, пусть и не напрямую, к густому лесу, где найти его будет очень сложно.
И вообще чувствовал себя расслабленно, словно он уже почти дома.
Однако автоматная очередь быстро вернула его к действительности...
* * *– Еще раз приветствую тебя, Виктор Васильевич, – сразу и не очень внятно начал полковник Мочилов.
– Давно не виделись, товарищ полковник.
– Нашли мы твоего солдата. Группа Согрина нашла. Личная агентура подполковника Сохно сработала. Какие-то старые связи...
– И что? – Подполковник Евсеев почувствовал недоброе.
– Только одновременно, на час раньше наших, он сам себя нашел.
.. Сбежал... И сейчас его местные менты ищут. По нашим данным, его держали в цепях, как раба, заставляли работать... Но это агентурные данные, они не идут как следственные доказательства. По данным чеченских ментов, выходит совсем другая картина... Дезертир полгода скрывался у какой-то женщины-чеченки, жил с ней... К женщине приехал сын, капитан чеченской милиции. Обнаружил дезертира, и тот убил капитана, а после этого бежал... Вот так... И как прикажешь нам действовать? Если менты его поймают, ему предъявят все эти обвинения.
И свидетели будут, и все доказательства. А с нашей стороны, кроме агентурных данных, предъявить нечего. Ни один из агентов в суд в качестве свидетеля не пойдет... Понимаешь ситуацию?
– Понимаю... Если бы было можно, я сам бы туда вылетел.
– Там и без тебя людей хватает... Понимающих.
– Юрий Петрович... Очень тебя попрошу... – Подполковник Евсеев внезапно для себя перешел с полковником на «ты».
