– То все вместе взятое, – проворчала я.
– Мы как раз у моего дома. Удачно получилось. Зайдем? – предложил Игнат.
Я путаюсь в собственных чувствах. С главным я определилась, а вот с составляющими моего счастья – нет. Хочу постепенно, не торопясь, и в то же время хочу все и сразу. Странные мысли, глупые. Я жду прогулок, признаний, ухаживаний, чтобы Игнат добивался меня, а еще хочу прямо сейчас подняться к нему, скинуть одежду, и отдаться его рукам.
Губам.
Чтобы было жарко и стыдно.
Чтобы было хорошо и больно.
Чтобы были он и я. Мы.
– Идем, – Игнат потянул меня по улице, и ускорил шаг. – Не хватало еще, чтобы ты заболела.
– Мы к тебе?
– Ко мне.
– А почему не в кафе? – я с улыбкой кивнула на милое, уютное заведение.
Там, за стеклами в разводах дождя, сидят люди, и вдыхают идущий от кружек аромат кофе. Кто-то глинтвейн попивает. Чертовски заманчиво, но не заманчивее предложения Игната.
– Почему не в кафе? Потому что твое место в моем доме.
– Очень удачно пошел дождь со снегом, да? И мы как раз рядом с твоей квартирой, – подколола я, сглаживая его резкость.
Мы вошли в арку, Игнат остановился. Плечи его немного опустились, расслабились.
– Я давлю, да?
– Я уже поняла, что ты не любишь, когда с тобой спорят.
– Останавливай меня, Слава, – нахмурился он. – Если хочешь, мы пойдем в кафе.
Я опустила глаза, и заметила, что в правой руке Игната зажата связка ключей. Без брелока… эх, а на моей связке ключей что только не навешано. Значок балерины; маленькая, вечно оцарапывающая меня Эйфелева башня; отобранный у папы еще в детстве значок футбольного клуба «Динамо», и еще Бог знает что.
– Поднимемся к тебе, – мягко сказала я, разжимая мужскую ладонь.
Сама достала ключи, и открыла калитку. А затем с улыбкой вернула связку.
Зачем спорить с ним по мелочам? Зачем останавливать?
– Дождь, и правда, пошел удачно, – опасно блеснул глазами Игнат.
– Удачно, но… сегодня ничего не будет.
– Посмотрим, – он притянул меня за талию.
И поцеловал.
Мы в темноте двора-колодца, звезд не видно, только капли дождя на мужских скулах, и в них отблески из чужих окон.
Я хочу смотреть, но целоваться лучше с закрытыми глазами. Чувствовать его мягкие губы, настойчивый язык, наполнивший мой рот, захвативший меня в плен. И вкус, Боже, какой у него вкус!
Я бы так и стояла с Игнатом в этом пустынном, гулком дворе. Мне не холодно, я плотно вжата в мужское тело… мне жарко. От поцелуя, переставшего быть нежным, и от собственных мыслей.
