Я так заслушалась, что не заметила, как он ловко избавил меня от одежды. Провел по коже, обводя пальцами ключицы. Вздрогнула, но не отстранилась, понимая, что он не делает ничего из того, чего не делала бы я.
Принц очертил грудь и тут нащупал шрам между ребрами.
– Откуда это? – спросил он и сам догадался: – Олаф? Верно? Он об этом сокрушался?
– Не хочу сейчас об этом, – тряхнула я головой, не желая вспоминать дурное в такой момент.
– Почему ты оставила шрам?
Да, целитель мог убрать следы на теле, но я не хотела.
– Чтобы всегда помнить, что предать могут даже близкие друзья. Те, кому доверяешь и веришь.
– Помнить – это удел всех правителей, – понимающе вздохнул Ясарат. – Отец с детства учил меня, что полагаться можно лишь на свою семью, родную кровь. А доверять лишь той женщине, из рук которой готов принять хоть яд. До встречи с тобой я этого не понимал.
– А я не поняла, зачем доверять той, кто может отравить?! – обескураженно произнесла я.
– Он имел в виду другое. Просто однажды встречаешь особую женщину, которой готов верить безоговорочно.
И даже если она протянет тебе яд, выпьешь его, потому что без нее все равно не жить.
Как у них все сложно в Игенборге! У нас в Степи просто: за попытку отравить – смерть или изгнание, как с бывшей женой отца Изольдой. Но чтобы яд добровольно пить, зная, что тебя твой любимый хочет убить… Нет, не слышала я о таком. Или я что-то не так поняла?!
– Надеюсь, это было образное выражение, – медленно произнесла я, переваривая сказанное, и честно призналась: – Потому что если ты протянешь мне яд, я его точно пить не стану!
Будь мы хоть трижды истинной парой, я в отместку скорее ему этот яд залью! От мысли, что еще и сблизиться толком не успели, а уже способы умерщвления друг друга обсуждаем, я невольно поежилась.
Ясарата же рассмешило мое озабоченное выражение лица, и он поцеловал меня в кончик носа, уверив:
– Конечно же, в переносном смысле! Давай в воду, пока не озябла.
И опустился передо мной на корточки, помогая снять обувь, а потом и стягивая штаны вместе с бельем.
Мне только переступить оставалось. Опять он меня обескуражил и выбил из колеи. Даже не тем, что я перед ним нагой оказалась, а тем, что разул!
У нас это имеет сакральный смысл. По обычаю женщина после свадьбы супруга разувает. Это показывает ее покорность перед мужем, готовность подчиняться и угождать. Я воин и перед супругом не стала бы склоняться как обычная женщина, но даже будучи в статусе наследницы не требовала бы этого для себя от мужа.
