— Таал Гра, — он не открывал рта, но голос, подобный раскатам грома, звучал у меня прямо в голове. — Мое имя Таал Гра. Я — ваш претор, вы — мой илифер. Но вы все выглядеть не как инквизитор, а как банда уличный разбойник!
Я посмотрела на Шенрияра, лицо у того сделалось растерянным и смущенным. Остальным илиферам, судя по всему, тоже было не по себе.
— Хочешь сказать, за все это время он толком не выучил язык? — шепотом спросила я.
— Я же говорил, он со странностями… — краем рта отозвался друг.
"
"— Порядочный инквизитор должен выглядеть опрятный и подобающий пол! — На этих словах мне показалось, что раскосые глаза претора прожигают во мне дыру.
Сконфузившись, я потрогала волосы. Ну подумаешь, короткая стрижка… Так удобнее, можно расчесываться пальцами, если нет под рукой гребня, да и голову не нужно мыть слишком часто…
К моему неописуемому ужасу, вместо жестких, вечно топорщащихся волос рука нащупала что-то гладкое и шелковистое. В ужасе я провела ладонями по длинным, слегка волнистым локонам, спускающимся ниже лопаток.
Волосы были вымыты до скрипа, завиты и пахли убийственно сладкими благовониями.
От возмущения перехватило дыхание. Раздери меня Ваал Гал, что еще за дискриминация?! Этот Таал Гра, что, не в курсе — в империи вот уже добрую тысячу лет царствует равноправие! Скажем «нет» мужскому шовинизму!
Я вцепилась в рыжие лохмы, лелея слабую надежду, что это парик… Взвыла от боли — волосы оказались самыми настоящими.
Наспех испробованная формула никаких результатов не дала. Зубы готовы были превратиться в крошево, так яростно я ими скрипела.
Совсем рядом послышались возмущенные крики. Я подняла голову… и через мгновение сложилась пополам, задыхаясь от хохота.
Теперь «доблестная гвардия» смотрелась со стороны, мягко говоря, странно. Все как один — и парни, и девушки — выглядели так, будто только что вышли из мастерской безумного стилиста.
Нисса, топтавшаяся неподалеку, с глазами, как два чайных блюдца, рассматривала свои кудряшки, отчетливо напоминавшие химическую завивку домашнего пуделя.
Шенрияр, глядя на нее, хохотал как припадочный. При этом сам, с зализанным пробором и тонкими, совершенно ужасными усиками, походил на трактирного полового, не хватало только белого фартука и полотенца на руке.
Единственным утешением пострадавшим инквизиторам служило то, что форму претор не тронул.
