В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
Например, наш папаша Константин I в этой церкви женился на матушке Валентине, а затем и на матушке Ирине.
Так что я выбрал именно это место для своего бракосочетания со Светой и Лизой, разумеется, не случайно. Мне необходимо обозначить свою позицию всему миру: я не признаю Константина правителем. Если кто и достоин быть императором, то только я.
Когда началась подготовка к свадьбе, я тайком сгонял в Ярославль через Москву и создал портальный оттиск. Во время этого посмотрел на церквушку своими глазами — хорошее место, охраняемый памятник культуры и действующий храм для высшей аристократии Ярославля.
Я видел своими глазами, как матушка Светы, герцогиня Алёна Игоревна, щебечет с настоятелем храма. Мужичок не выказывал никакой враждебности. Мы ведь закон не нарушаем, верно? Нет закона, запрещающего жениться в этой церкви кому-то кроме действующего императора.
Есть традиция.
Но что делать с этой традицией в текущей ситуации настоятелю — неизвестно.
В общем, настоятель был только рад нашему появлению — мы ведь ещё и не с пустыми руками к нему заезжали. Пожертвования — дело необходимое и важное. Ради них иногда можно немного и модернизировать старые традиции.
Но теперь вот нас отшили. Как только Света сказала, что нам не позволяют сыграть свадьбу в этой церкви, я был немного удивлён.
Однако, когда моя невеста продолжила свой рассказ, всё встало на свои места."
"Всегда два слова всё объясняют: «Матушка Арина». Она явилась в церковь и заставила настоятеля отказать нам, ссылаясь на то, что никто, кроме истинного императора, не имеет права здесь жениться. Более того, она сказала, что всецело поддерживает нынешнего императора, а император, в свою очередь, всецело поддерживает её — «свою любимую матушку».
Более того, Арина выставила почётный караул вокруг церкви. Эти караульные даже царевну Евгению не пустили внутрь. То есть, плевать они хотели на авторитеты. Готовы стоять на своём до тех пор, пока мы не примем силу.
— Млять… — тяжело вздохнул Александр, когда я на общем собрании пересказал родне доклад Светы. — Не было печали… Пусти меня туда, Макс? Я разберусь.
Сказал и смотрит на меня так решительно.
