Александр Склифосовский пробивается сквозь тернии, сносит преграды благодаря напористому характеру, не забывая при этом про любимых и близких людей. Впереди много приятных моментов, но есть и досадные недоразумения, которые снова надо преодолевать.
Похоже, «Правильный лекарь. Том 12» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она вела меня, стараясь делать это так, чтобы минимально было заметно со стороны, но это невозможно было не заметить. То и дело я ловил на себе недоуменные и насмешливые взгляды. Вот ты и прославился, Саша Склифосовский, вот тебе и слава, и нимб размером с канализационный люк!
В дальнейшем от танцев я под разными предлогами старался отлынивать. Надо теперь придумать, как наверстать этот пробел в моих жизненных навыках.
Пользуясь моментом, когда все гости разбились на кучки и разбрелись кто куда по особняку Зинаиды Матвеевны, я подговорил Настю и мы потихоньку смылись с этой светской вечеринки.
— Ну ты даёшь, господин Склифосовский, — пробормотала Настя, когда мы вышли за ограду особняка. — Ну ты меня удивил. Я даже подумать не могла, что ты не умеешь танцевать вальс.
Я промолчал, насупившись. Некоторым утешением было то, что Настя сказала это без сарказма и даже с некоторым сочувствием. Ладно, вальс не сложнее удаления внутричерепных новообразований с помощью тонких магических потоков, легче должно быть научиться.
Глава 25
— Саш, нельзя в воскресенье утром за завтраком так хмуриться, — сказала Катя, когда я неохотно ковырял вилкой салат. — Я кажется поняла, это похоже из-за тебя погода в Питере испортилась. У тебя что-то случилось? Фонтанка вышла из берегов и унесла госпиталь в Исландию?
Я внимательно посмотрел ей в глаза, она обеспокоенно смотрела на меня. Хорошо, что родителей сейчас за столом нет."
"— Кать ты должна меня спасти, — сказал я.
— Тебя преследуют? — ещё больше встревожилась Катя.
— Я не умею танцевать вальс, — сказал я, словно вывалил на стол шлакоблок. Катя чуть не подавилась салатом, выплюнув половину на стол.
— Чего? — удивлённо протянула она, вытирая рот салфеткой. Её округлившиеся глаза смотрели на меня, как на двухголового слонёнка.
— Ну да, я понимаю твоё удивление, — ухмыльнулся я.
— Нет, конечно, ты прав, извини, — пробормотала Катя, собирая салфеткой салат со скатерти. — У меня не было возможности о тебе такое узнать. Просто раньше ты танцевал отлично. Но должна же тогда остаться память тела?
— Вчерашний день показал, что тело в этом плане обладает плохой памятью, — покачал я головой. — Или решило надо мной поглумиться и понаблюдать за моим позором.
