Автор
В кабинете доктора Фэйрвуд столько напряжения, что каждое слово медсестры кажется сигналом к действию. Стоит только подумать о пациенте с открытым переломом и раной на животе, и сердце колотится. Время ускорилось, а дыхание стало короче — как быстрое бегство сквозь атмосферу опасности, которая накрывает доктора Фэйрвуд в этот момент....
Алекс широко раскрыл глаза, явно шокированный.
— Вот так вот, — горько проговорила я. — Но это была моя просьба. Полукровка в главном Холме всем мозолила глаза. Меня в лучшем случае не замечали. «Порченная кровь» — это самое мягкое, что я могла услышать в свою спину, — продолжила я. — А когда я узнала о предстоящей помолвке и предварительно подписанном брачном договоре, это окончательно убедило меня, что я там чужая.
Алекс нахмурился, его глаза сверкнули гневом.
— И мать так просто согласилась?
— Да.
Алекс нахмурился, его лицо пылало негодованием.
— Так значит, там тебя ещё и ждёт жених?
— Может и не ждет. Столько времени ведь прошло.
— А почему твоя мать не осталась с твоим отцом?
— Спустя столько лет я думаю, что дело в том, что за тот месяц, что они были вместе в её Холме, он пробудил в ней слишком много чувств. Знаешь, это может испугать, когда ты всю свою жизнь была бесчувственным истуканом.
— Хм, — задумался Алекс. — Знаешь, какой я делаю вывод?
— Какой же? — скептически спросила я.
— Что тебе не нужно возвращаться туда одной.
Глава 43
Дрейкмор
Утро было отвратительным, и только холодный душ примирил меня с тем, что нужно снова идти в «Империю». Пожалуй, это было впервые. А может все дело в том, что рано утром я не должен быть тут.
А должен быть в квартире на Парковой. Там, где живет… она.
Дракон проснулся и привычно зарычал. Пришлось осадить его.
Вышел из душа. Склонился над раковиной, провёл рукой по запотевшему зеркалу, стирая капли.
Сжал каменную столешницу.
Рвано выдохнул, но напряжение не отпускало.
Внутри меня бушевала буря, которая вот-вот вырвется наружу.
Хватит.
Подозрения сжирали меня.
Что-то не клеилось в поведении моего брата, его недомолвки. А после того, как я узнал о Джослин и сестре, сомнения поселились ещё глубже.
Было мерзко осознавать, что непоколебимая вера в семью дала трещину.
То, что должно было быть надёжным фундаментом, оказалось болотом.
Так и хотелось прокричать: «Какого хрена, мать вашу!»
Молчание Айзека в этом вопросе было неожиданным. Совершенно. Как и его безразличное отношение к матери. Джослин явно нужна была помощь, возможно, даже помощь психолога. Нежелание дать ей точку опоры, возможность развиваться, было странным.
Я бы понял это, если бы речь шла о Джереми. Тот всегда был бельмом на теле нашей семьи. Даже отец отзывался о нём как о неудачнике.
