Но Рыков не дал, – услышав это, Кирилл немного успокоился, но жена прогнала всё спокойствие следующим признанием: – Сказал, что позже даст…
А потом добила его окончательно:
– Ты ведь не позволишь этому случиться? Ты ведь нас вытащишь? Ты же всё можешь, Кирилл!
В ее голосе слышалось столько надежды, что сердце его облилось кровью.
«Что мне тебе ответить, любимая? Как я могу тебе что-то обещать в таком состоянии? – думал он, кусая губу. – Но с другой стороны, еще не всё потеряно. Что это я расслабился? Руки, ноги целы.
Голова варит слабо, но это пройдет. Уже проходит. Кира со мной. Мы еще можем выкрутиться».
– Кирочка, – он старался говорить уверенно, – не знаю как, но я обязательно нас вытащу. Верь мне!
Кира заявила, что верит, и замолчала.
Пол стал вибрировать сильнее. Видимо, выехали на какую-то проселочную дорогу.
– Долго я провалялся в отключке? – спросил он.
– По ощущениям полжизни, – грустно усмехнулась она. – Но, думаю, не больше двадцати минут.
– Значит, уже где-то час едем. Интересно, куда нас везут.
Кирилл воскресил в памяти карту местности, силясь разгадать, куда Рыков может их везти. Они ехали еще часа полтора, затем машина резко затормозила. Хлопнули передние двери, и снаружи раздались голоса. Сначала говоривших было двое, потом к ним прибавилось еще два голоса. О чем-то заспорили. Наконец двери открылись, и в кабину нырнуло сразу два фонарных луча.
– Неплохо устроился, Трубачёв! – раздался зычный голос Рыкова. – Давай на выход. И ты, цыпа, тоже.
Кирилл зажмурился от бьющего в глаза света и попытался сесть.
Получилось не сразу. Голова пошла кругом. Тут в кабину забрались двое, подхватили под руки и рывком подняли на ноги. Вытащили наружу. Третий бугай проделал то же самое с Кирой. Рыков лишь наблюдал.
Пока шли к заброшенному, на вид промышленному зданию, затылок Кирилла всё еще пульсировал болью, но он заметил, что каждый новый шаг дается всё проще. Когда подошли к входу, головокружение почти прошло, как и шум в ушах. Покрутил головой и с радостью обнаружил, что может это делать, не морщась от новых болевых вспышек.
Впрочем, этим сволочам лучше не знать, что ему стало легче. Кирилл навесил на лицо мученическое выражение, чем вызвал снисходительные ухмылки сопровождающих.
– Чайник трещит? – довольно спросил тот, что вел его слева. – Повезло тебе, что башка чугунная. Обычно если кого стукну, потом долго ходить не могут."
"Кирилл мысленно окрестил его Хряком и присмотрелся к нему внимательнее.
