Предпочитал заводить интрижки на стороне и быстро их заканчивал.
– Через полчаса уже Натан придет! Тогда мне от утки только кости достанутся, – пожаловался Кирилл.
– Утка большая, двум троглодитам наесться хватит, – не повелась на провокацию тетя Маша.
Кирилл тяжело вздохнул и отправился на кухню.
В гостиной раздалось жужжание пылесоса. Кирилл плотно прикрыл дверь и начал гипнотизировать телефон. Он боролся с желанием позвонить Кире целый день. Беспокойство съедало душу. Не знал, связалась бы она с ним, если бы почувствовала себя хуже.
Злость давно улетучилась и уступила место щемящему чувству утраты чего-то важного. Хотелось услышать ее голос, взглянуть на нее, дотронуться. И не только.
Кирилл схватил трубку и, не думая, что ей скажет, набрал номер.
Телефон пел длинными гудками. Синичкина совсем не спешила взять трубку. Кирилл позвонил еще раз, потом еще. Гудки сменились сообщением «Абонент недоступен».
– Просто замечательно, – прошипел Кирилл, швырнув трубку на стол. – Еще и телефон отключила!
Позже этим же вечером он решил наведаться к Кире лично.
Но и здесь его поджидала неудача. Кирилл долго и безрезультатно звонил в домофон, потом прошел в дом за одним из жильцов. Зря. Дверь ему никто не открыл. Похоже, красавицы не было дома.
– Еще и гулять ускакала! Значит, здоровье в порядке, – злобно пробурчал он. – Ладно, поговорю с ней на работе.
Кирилл чертыхнулся, вспомнив, что следующие четыре дня будет в отъезде. Ну, ничего не поделаешь. Он потерпит. Наверное…
Глава 9. Каждому свое
19 января 2015 года
8:10
– Кирочка, чудесно выглядишь! – отметила Наталья Михайловна.
Она полюбила Киру за безотказность. Та нередко бегала за всякими разностями для Натальи Михайловны и остальных секретарей, хотя делать это была совершенно не обязана.
– Спасибо, – ответила та.
Сегодня она надела любимое нежно-розовое вязаное платье до колена. Платье было мягким, теплым и очень уютным. Волосы заплела в привычную косу на бок.
– Наталья Михайловна, нужно за чем-нибудь сходить?
– Нет-нет, тебя Кирилл Александрович попросил зайти.
Вот, отнеси ему кофе, – и вручила Кире поднос.
А Кира-то думала, что неугомонный шеф и думать забыл о ней.
– Я ему этот кофе сейчас на голову вылью, – пробубнила себе под нос она.
– Что-что?
– Это я так, о своем.
Синичкина храбрилась изо всех сил. Но предательское сердце слушать доводы разума не хотело и стучало так, словно готовилось к Олимпийским играм.
«Что ему еще от меня надо?» – гадала она, стучась в дверь.
