Черт его знает, но у меня постоянные страхи в последнее время, и неудивительно!.. Все-таки история дурацкая, а уже три трупа налицо.
— Три? — переспросила я. — Бармин — раз, Мельников — два…
— А Карасев — три, — закончил печальный перечень Маркарян. — Да, да! Мы его долго искали и утром нашли машину. Да и то едва ли нашли бы, не будь тогда с Карасевым еще одного нашего парня, Феоктистова, который выполз на дорогу и потерял сознание на обочине, там его и обнаружили.
А машину Карасева откопали в двадцати метрах от этой обочины, в болоте, увязшей по бампера, сам же он лежал с раздробленным черепом в багажнике. Удар был такой, что все мозги наружу!"
"— А до этого господин Маркарян и вовсе сомневался в наличии у Карасева мозгов, — печально сказал Кругляшов.
— Утром того же дня, когда обнаружили труп Карасева и отправили Феоктистова в больницу, я бросился к этому парню с лампой! — продолжал Маркарян.
— Я был в такой ярости, как будто мне в нутро залили кипящий свинец! Ничего перед собой не видел! Я ворвался к нему в квартиру, он сидел и вяло тер свою лампу. Честное слово, я бы пришиб его на месте! Он будто дремал, но при моем появлении поднял голову и начал улыбаться… так бессмысленно, что я никогда бы не поверил, что из-за этого почти что животного погибли трое довольно близких мне людей! То есть не из-за него, конечно, но ведь он тут явно при делах, потому что так точно!.
.
— Спокойнее, Гамлет Бабкенович, — остановила его я, потому что Маркарян снова сорвался на довольно неразборчивую речь и принялся брызгать слюной. — Все по порядку. Я так понимаю, что вы ему ничего не сделали?
— Да, правда. Я ему ничего не сделал.
Мне потом показалось, что даже если бы я захотел что-то с ним сделать, то ничего не СМОГ бы! Ведь не зря же один из тех моих парней, что собирались его прессовать, убит! А второй лежит в реанимации, и неизвестно, когда он придет в себя, чтобы можно было спросить, что за чертовщина с ними обоими произошла, после того как этот придурок с лампой вышел из подъезда.
