— Лина, привет! — негромко сказал Покровский.
— Что тебе нужно? — раздраженно спросила я.
— Я приехал к сыну, — Тимур замолчал. Он изучал мое лицо, склонив голову набок, после чего закончил фразу, — и к тебе.
— Едь лучше к своей жене, — выкрикнула я.
— Развод на следующей неделе, — ровном тоном произнес Тимур.
— Да у тебя развод каждую неделю, Покровский, ты не заметил? — язвительным тоном спросила я. И тут меня уже было не остановить. — Ты каждую неделю разводишься с Кариной, а по итогу, — я горько усмехнулась, — ты все еще женат.
А знаешь, почему это до сих пор так? Потому что тебе удобно иметь под боком красавицу-стерву-жену. И если бы ты хотел развестись, то уже давным-давно это сделал. А ты просто вешаешь мне лапшу на уши, потому что я поверю, потому что я для тебя всего лишь игрушка, которую тебе нравится добиваться, а потом бросать.
— Лина, все это не так! — спокойствие в голосе Тимура пошатнулось. Теперь желваки играли на скулах мужчины, выдавая истинное состояние. Он был напряжен, но все еще пытался контролировать процесс.
— Ты никогда не была для меня игрушкой. Я любил тебя. И люблю, Лина.
— Хватит! — громко крикнула я. — Мне больно, ты слышишь? — мой голос дрогнул от невыплаканных слез. — Ты понимаешь, что так будет всегда? Это неизбежно. С тобой только так. Со слезами и истериками. Всегда что-то или кто-то встает помехой на пути. Я больше не хочу, Тимур. Я просто не могу."
"— Я понял тебя. И предполагал, что итог будет таким. Что бы я ни сказал, как бы ни распинался перед тобой, слушать меня ты не станешь, — Тимур держал эмоции под контролем.
— У меня одна просьба, прежде чем я уйду, Лина. Это тебе, — он протянул мне конверт. — Прочти, пожалуйста, сейчас. Это важно. Думаю, только так ты сможешь понять. И, возможно, простить.
Он ушел, оставив конверт, в котором лежало письмо. Не знаю, была ли я готова сейчас к тому, чтобы снова окунуться в разочарование и боль, но все же письмо открыла. Аккуратно написанные строки красовались на белой бумаге, а с правой стороны листа были нарисованы красной ручкой невероятной красоты розы.
Но не это меня удивило. Тим всегда отлично рисовал, а то, что он собственноручно написал эти строки, в которых чувствовалась его заблудшая душа.
“Дорогая Лина! Если ты читаешь это письмо, значит, разговор вышел нам боком. Я не мастер любовных писем и посланий, но я должен объясниться.
Хочу сказать сразу, что ни о какой жизни с Кариной речь не идет.
