Если же она окажется важна, вы сами не захотите, чтобы я о ней забывал. Или захотите?
– Нет, – с неохотой призналась Дора. – Не захочу, если только…
– Ну конечно. Вот то, что мне известно: декабрьским вечером шестьдесят или даже семьдесят человек собралось у миссис Помфрет на музыкальный вечер. В гостиной, которую лучше бы называть салоном. Во время короткого антракта в Желтой комнате были поданы напитки, а после выступления музыкантов – легкие закуски. Пятицветная ваза эпохи Мин стояла на низком серванте в дальнем углу Желтой комнаты.
Уже после того, как некоторые… возможно, что все… гости разошлись, в частности Диего, Бек и Адольф Кох, ваза была найдена разбитой. Я верно излагаю?
– Да, – согласилась Дора. – Вот только некоторые гости еще оставались там. И я среди них.
– Сколько их было?
– Несколько человек, не больше. Десять или, может, двенадцать.
– Вы помните, кто именно?
– Так… – протянула Дора и облизнула губы. – Миссис Бриско. Глиссинджер. Барбинини. И Элейн Харт. Она стояла в другом конце комнаты вместе с Перри, когда он увидел осколки…
– Перри Данэм? Это он обнаружил разбитую вазу?"
"– Да.
Остальные беседовали у камина, когда Перри громко присвистнул и крикнул, чтобы мистер Помфрет скорее подошел. Потом мистер Помфрет завопил, призывая жену, и мы все бросились посмотреть, в чем там дело, и увидели на полу осколки вазы.
– И?.. Что дальше?
– Это все. У мистера Помфрета было такое лицо, словно он вот-вот заплачет, он не мог и слова выдавить, так что миссис Помфрет спросила, знает ли кто-нибудь, что произошло.
Все сказали, что не знают, и поспешили уйти.
– Что же тут странного? – нахмурился Фокс. – Что в этой ситуации заставило вас посчитать ее странной?
– Самое странное случилось вовсе не там.
– Где же?
– Дома. Позже. Папа ушел еще до окончания концерта, поскольку спешил на какую-то встречу, а потом, за обедом, прежде чем я успела рассказать про то, что случилось, а он сказал, что Помфрет, наверное, вызовет полицейских насчет вазы. Я спросила, откуда он узнал, и папа объяснил, что по пути к выходу он хотел забежать в Желтую комнату, выпить на дорожку, остановился у двери, но так и не вошел, поскольку увидел отражение мистера Помфрета в том большом зеркале в самом конце.
Папу остановило выражение на лице мистера Помфрета, причем в руке тот держал большой осколок своей вазы эпохи Мин. Папа не стал входить, чтобы не задерживаться, ведь он понимал, какой скандал сейчас устроит мистер Помфрет. Вот он и ушел.
