– Не поверишь, но все последние недели в оплаченной частной палате хрен пойми какой римской больницы, мне даже психиатров присылали. Одновременно вели долгие и нудные беседы о том, как я должна себя вести в России и что отвечать на расспросы «следователей», и при этом пытались вправить мне мозги после всего, что успели до этого сделать со мной. И ведь ты, по сути, сейчас единственный на весь мир человек, которому я могу всё это рассказать, а иначе… Чёрт, я действительно верю в то, что у этого мафиози есть люди везде.
Как думаешь, они могли поставить тут тайную прослушку до моего сюда возвращения?
– Боюсь, эта паранойя останется с нами уже до конца наших дней. Хотя, после того, что ты сделала тогда с пистолетом и Винсенте, мозгоправы для тебя действительно оказались лишними. Я вообще не представляю, как тебе удалось пережить весь этот ад и при этом не свихнуться. Я столько раз себя винила в том, что случилось. Чувствую себя и предательницей, и никчёмной размазнёй.
– Да брось, о чём ты вообще говоришь? Как будто ты могла тогда на что-то повлиять.
Скажи спасибо, что мы вообще выжили и даже вернулись домой относительно целыми. Многим на нашем месте повезло куда меньше.
Да, но только меня за время нашего похищения никто не насиловал и не угрожал сделать из меня проститутку. И в отличие от Альки, я не хотела так скоро возвращаться домой. И какой смысл теперь-то кривить душой? Я не хотела этого до сих пор, потратив всё последнее после возвращения время на поиски подходящих вариантов для своего ближайшего перелёта обратно в Италию.
Может я и сумасшедшая, но только кто способен мне запретить путешествовать по миру и дальше, или по понравившейся мне европейской стране?
– Тебе-то уж точно повезло куда меньше, чем мне, и, в отличие от меня, ты едва ли захочешь всё это повторить.
– Ты должно быть шутишь? – Алька беззлобно осклабилась и даже задорно хохотнула, а я в который раз поразилась, какая же она сильная, изменившись за прошедший месяц только, наверное, внешне – заметно повзрослев на несколько лет, хотя и явно немного откормившись на итальянских больничных харчах.
Вернее, на итальянской пасте.
– Нисколько. Но, конечно, уже без тебя. Ты в этой истории изначально была лишней, и едва ли я смогу себе простить того, что так и не сумела тебе помочь сразу же. Что не заставила Кроноса вернуть тебя домой намного раньше.
– Дан, ты меня, конечно, извини, но… Ты слишком о себе высокого мнения.
